close

  • Быть верным моей Родине, Республике Польша
  • ИНТЕРВЬЮ 2011-2014

  •  

     

     

    Посол Польши в России: наши отношения могут существовать без вмешательства высших руководителей

    .
    Войцех Зайончковский ответил на актуальные вопросы двусторонних отношений и выразил позицию Варшавы по европейской и региональной проблематике
    Посол Польши в России Войцех Зайончковский.
    Посол Польши в России Войцех Зайончковский.     Фото предоставлено посольством Польши.
    .

    Москва. 6 июня. INTERFAX.RU - Посол Польши в России дал интервью заместителю главного редактора редакции внешней политики "Интерфакса" Ольге Головановой в связи с 25-й годовщиной со дня проведения первых частично свободных выборов в его стране. Глава польской дипмиссии также ответил на актуальные вопросы двусторонних отношений и выразил позицию Польши по европейской и региональной проблематике, включая ситуацию на Украине и планы НАТО по усилению своего присутствия в Центральной Европе.

     

    - Господин Посол, мы с Вами встретились в 25-ую годовщину со дня проведения первых частично свободных выборов в Польше. Что значит для Вас эта дата?

     

    - Эта дата была переломной в истории Польши, поскольку с этого момента в стране начались преобразования, которые привели к тому, что мы опять стали полностью суверенной страной и открыли дорогу к реформам, позволившим нам присоединиться к НАТО и Евросоюзу и вступить на путь развития современного демократического общества. Нужно добавить, что реформы 1989-го года, особенно выборы, которые имели место 4 июня, были частично свободными. Полностью свободными они были только по отношению к Сенату – высшей палате парламента. Они также повернули Польшу к демократии и государству права, которого раньше не было. Это основные достижения. Мне кажется, что это одна из самых знаменательных дат не только в истории Польши 20-го столетия. Выборы 4 июня оказались тоже роковым моментом в истории Центральной Европы, так как именно с них началось крушение коммунизма в нашей части континента.

     

    - Сейчас мы тоже можем наблюдать исторический момент в Европе. Польша, как и Россия, является соседом Украины, из-за которой сейчас и наблюдается кризис в отношениях России и Запада. Хотела бы Польша стать для Украины примером в том, что касается пути развития?

     

    - Каждая страна должна исходить из своего собственного исторического опыта, из экономических и политических предпосылок, которые характерны для нее. Главное, чтобы у любой страны была свобода выбора пути развития. Успех Польши на протяжении последней четверти века - это во многом результат этой свободы.

     

    - Рассматривает ли Польша Россию как угрозу для себя?

     

    - Мы наблюдаем за происходящими событиями, и они нас беспокоят. Обычно вопрос Крыма трактуется с точки зрения украинско-российских отношений. Мы на это смотрим гораздо шире, потому что это первый случай с начала 1940-х годов, когда одна европейская страна заняла территорию другой европейской страны, и это коренным образом меняет политическую атмосферу в Европе. На это нельзя не обращать внимание.

    В России принято критиковать НАТО и иногда отдельно взятые страны, в том числе Польшу, за то, что они проводят слишком агрессивную политику, много внимания уделяют военной составляющей своей внешней политики.

    Я предлагаю посмотреть на некоторые факты. В прошлом году сильно критиковались военные учения, которые проводились на территории Польши и стран Балтии. Но это были первые подобные учения за всю историю. За это время Россия успела провести 3 раза учения "Запад" на территории России и Белоруссии, начиная с 2009 года. По количеству задействованных солдат, по количеству техники наши учения уступали российско-белорусским.

    Следующий пример: расходы на оборону. В случае Польши это 1,8 % ВВП. Большинство стран НАТО и до этого уровня не дотягивает. В случае России показатель - 4,1 % ВВП. Сейчас обсуждается вопрос военных баз НАТО или вообще какого-либо присутствия НАТО в Центральной Европе. В Белоруссии же уже действуют две российские базы, и, как мы понимаем, будет открыта третья. Такое заявление было сделано в прошлом году. Во всех этих случаях Россия опережает страны Запада на два-три и даже больше шагов. Нельзя это оставлять без внимания.

    С другой стороны, мы считаем, что любые недоразумения и вопросы, которые возникают между Западом, НАТО, ЕС и Россией должны решаться путем переговоров, построенных на взаимном доверии. Это основа нашей философии.

     

    - Проходили сообщения, что Польша хотела бы разместить на своей территории полноценную базу НАТО подобно тем, что располагаются в Бельгии, Германии и ряде других стран. В какие сроки и в каком виде данная инициатива может быть реализована?

     

    - Как правило, вопрос об открытии новых баз вытекает из политики альянса в целом, а не отдельных его членов. Такие решения являются результатом оценки сложившейся международной ситуации и связанных с ней вызовов евро-атлантической безопасности. Мне кажется, что естественным моментом для обсуждения этого вопроса будет осенний саммит НАТО.

     

    - Может ли Польша в будущем вернуться к рассмотрению вопроса о размещении элементов ЕвроПРО на своей территории?

     

    - В 2008 году мы заключили с США соглашение по этому вопросу, и оно остается в силе. Открытыми остаются сроки. В случае Польши речь идет об осуществлении этого проекта, начиная примерно с 2018 года.

     

    - На днях было объявлено, что Польша, Литва и Украина создают совместную боевую бригаду. То есть Украина подключается к членам НАТО?

     

    - Нет, у нас уже есть опыт сотрудничества с украинскими военными в Боснии. Там был польско-украинский батальон, который был создан в 2000 годy. Польско-литовско-украинская инициатива уходит корнями в 2009 год, когда было подписано письмо о намерении создать бригаду. Этой инициативе уже пять лет, и я не вижу здесь ничего нового.

     

    - Какова позиция Польши по вопросу возможного вступления Украины в НАТО?

     

    - Во-первых, вопрос о членстве Украины в НАТО не стоит на повестке дня. Во-вторых, это, прежде всего, должно быть решение народа Украины. Там, насколько я знаю, отношение к этому вопросу неоднозначно. Вопрос о том, сотрудничать или нет с НАТО, вступать в альянс или нет, обсуждается уже давно, но мы находимся примерно в такой стадии, как 10 – 15 лет назад.

     

    - Варшава выступила площадкой для контакта президентов США и Украины Барака Обамы и Петра Порошенко. Какую роль может сыграть Польша в украинском урегулировании?

     

    - На самом деле, это был не только контакт президентов Обамы и Порошенко, но это была встреча многих европейских и неевропейских лидеров, которая связана с 25-ой годовщиной начала демократических преображений в Польше. Естественно, что во время таких событий происходят разные встречи. Мы рады, что это беседа состоялась именно в Варшаве.

    Польша как сосед Украины, как страна, которая заинтересована в стабильности, в экономическом и социальном развитии, будет поддерживать стремление украинских властей к налаживанию контактов сотрудничества со странами Запада. Наш опыт последних 25 лет говорит о том, что реформы, проводимые параллельно с развитием сотрудничества с Западом, приводит к положительным результатам. Если сравнивать ВВП Польши и Украины в конце 1980-х годов, это был примерно один уровень. Сегодня мы отличаемся друг от друга коренным образом. Наш ВВП вырос в более, чем два раза. Украинский остался на том же уровне, который был в конце 1980 - начале 1990-х годов. Это подтверждает не только наш опыт, это подтверждает опыт всех стран Центральной Европы. Все они прошли через очень сложные моменты экономического развития, падения экономики в начале 1990-х годов. Реформы стимулировались, с одной стороны, внутренними предпосылками, а, с другой стороны, - сотрудничеством с Западом. Мы считаем, что если другие страны пойдут по этому пути, они могут добиться похожих результатов.

    Здесь же нужно отметить различия в польском и российском восприятии всех событий, связанных с Украиной. В России вопрос ставится в таком ракурсе: Польша и Украина, Запад и Украина буду дружить против кого? А мы говорим: будем дружить, но ради чего-то. Цель должна быть не отрицательной, негативной, а положительной и созидательной. Нам неинтересно дружить с кем-то против России. Этот подход можно отнести к двум интеграционным проектам, которые осуществляются в Восточной Европе – европейскому и евразийскому. Они есть, и они разные – это реальность, но, несмотря на различия, они должны не конфликтовать, а конкурировать.

     

    - С учетом таких различий в позициях, насколько, по Вашему мнению, может быть успешной предстоящая в Санкт-Петербурге встреча глав МИД России, Германии и Польши? Может быть, Варшава хотела бы стать посредником в урегулировании, может быть, предлагается какой-то формат?

     

    - Результат встречи трех министров будет зависеть от того, какие цели поставят перед собой три страны. Естественно, на первом месте будет обсуждение ситуации в регионе, прежде всего на Украине, но также и другие вопросы.

    Предстоящая в Петербурге встреча - это попытка посмотреть на то, что мы уже знаем, на то, что было уже сказано, но, возможно, с какой-то новой точки зрения. Возможно, министры, когда сядут втроем за столом, найдут новые и более оптимистичные варианты, чем мы видим сегодня, но для того, чтобы об этом говорить, встреча должна состояться.

     

    - По-Вашему, есть ли шанс избежать секторальных экономических санкций ЕС в отношении России?

     

    - ЕС озвучивал при каких обстоятельствах санкции могут быть введены. Мне к этому добавить нечего. Это единая политика, и есть четкий консенсус по этому вопросу.

     

    - Как влияет кризис в отношениях Москвы и Запада на двустороннее торгово-экономическое сотрудничество России и Польши?

     

    - Мы отметили некоторое снижение товарооборота с Россией в этом году за первые три месяца. Наша оценка такова, что это связано с падением курса рубля по отношению к иностранным валютам. Это явление началось еще до украинского кризиса.

     

    - Как можно исправить ситуацию?

     

    - Если бизнес будет приспосабливаться к новым условиям, будет предлагать более дешевые товары. О том, насколько устойчивой будет эта тенденция, которая заявила о себе с конца прошлого года- начала текущего, можно будет сказать через два-три месяца, когда у нас будут данные за первые полгода. Это естественное явление, когда импорт становится уязвимым из-за падения или повышения курсов валют.

    Возможные последствия от кризиса на Украине можно будет увидеть через два-три месяца. Статистика покажет.

     

    - Польша, безусловно, является интересной для туризма страной. Отмечается ли снижение показателей выдачи виз россиянам?

     

    - В начале года имело место некоторое снижение. Это связано с экономическим фактором. И покупки в Польше, и гостиницы, и отдых в целом стали дороже для граждан России. Если по отношению к Евро рубль потерял 20% в январе-феврале, естественно, цены на гостиницы и отдых в горах выросли. Их стоимость для граждан России выросла соответственно на 20%. Я должен отметить, что это явление касается большинства европейских стран.

     

    - Планирует ли Польша предпринимать какие-либо меры, чтобы вернуть россиян?

     

    - Это вопрос бизнеса. Если у предпринимателей есть какое-то пространство для маневра, они будут снижать цены. Это точно. Эта тенденция касается подавляющего большинства европейских стран вне зависимости оттого Южная, Западная или Центральная Европа.

    То же самое касается отдыха. Падение стоимости рубля совпало с тем моментом, когда многие русские туристы обычно стремились на Юг Польши, в горы. Другой вопрос, что снега в этом году практически не было. Это тоже повлияло, оказалось отрицательным фактором. Это отразилось на экономических отношениях не только Польши и России, но и видно, что приток иностранных туристов в польские горы стал меньше. Погодные условия не оправдывали поездки. Надеемся, что в следующем году зима будет нормальная, и соотношение рубля к золоту позволит гораздо большему числу россиян приехать в горы на Новый год в январе.

     

    - На днях Вы могли слышать резкую критику "Газпрома" относительно идеи централизовать закупки газа в Европе. Не планируется ли пересмотреть данную идею, высказанную премьер-министром Польши Дональдом Туском?

     

    - Это пока еще не решение, а тема, которая обсуждается. Сейчас получается так, что Польша, которая находится ближе к месту добычи газа в географическом плане, чем многие другие покупатели, платит гораздо более высокую цену. Мы заинтересованы в снижении цены газа и считаем, что этого можно добиться именно таким путем, какой предложил премьер-министр Дональд Туск. С другой стороны, я тоже понимаю "Газпром", что он хочет сохранить существующую систему, потому что она приносит ему прибыль. Мы будем стремиться к тому, чтобы быть более независимыми в сфере энергоносителей, а "Газпром", как я понимаю, будет стремиться к тому, чтобы сохранить тот уровень доходов, которые он получает при помощи существующих механизмов. И всё-таки мне кажется, что в долгосрочной перспективе это нереально.

     

    - Известно, что господин Сикорский выставил свою кандидатуру на пост главы европейской дипломатии. Говорят, что между Господином Сикорским и министром Лавровым давно установились хорошие личные отношения. Есть надежда на большее понимание между Брюсселем и Москвой в случае утверждения кандидатуры господина Сикорского?

     

    - Министр Сикорский является выдающимся европейским дипломатом, его кандидатура обсуждается сейчас в Европе, как и другие кандидатуры. Мне кажется, что в случае политики на таком уровне личный фактор не играет никакой роли. Речь идет о представлении интересов всех 28 стран, и здесь нужно учитывать разные интересы и разные нюансы. Личный фактор не должен быть определяющим.

     

    - Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, если говорить о личных отношениях, то по-моему, за время президентства Владимира Путина и Бронислава Коморовского, между ними не было ни одной личной встречи. Не слышала даже о телефонных контактах. Чем Вы можете это объяснить?

     

    - Действительно, в польско-российских отношениях на высшем уровне возникла пауза. Это результат, как мне кажется, разных подходов к тем вопросам, которые обсуждались между Польшей и Россией на высшем уровне. С другой стороны, были визиты президента Медведева в Варшаву, был визит президента Коморовского в Россию в 2011 году. После этого, по-видимому, не возникло содержания для того, чтобы такие контакты имели место. Одновременно на протяжении нескольких лет, несмотря на отсутствие этих контактов, польско-российские отношения были прагматичными. Мы каким-то образом доказали, что можем жить и сотрудничать независимо и без вмешательства высших должностных лиц, что, само по себе не так уж плохо.

     
     
    Интервью посла Войцеха Зайончковского радиостанции «Эхо Москвы»
     

    Руководство «Солидарности» в 80-е, в том числе, Валенса, который возглавлял профсоюз, тот же Богдан Борусевич, другие при поддержке католического костела четко придерживались мирного пути решения политических проблем.

     

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Посол Польши в эфире "Эха Москвы". Господин посол, прежде всего, хочу поблагодарить, что в этом не простое время для отношения между Польшей и Россией, Россией и Европой вы пришли в нашу студию.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Спасибо за приглашение, прежде всего!

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Я, как бывший историк хотел бы у вас теперь спросить. Недавно ушел генерал Войцех Ярузельский. Как вы думаете, как вам кажется, какое место в истории, уже теперь, когда он ушел, занял Ярузельский в истории Польши?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Сложно сказать, потому что споры по поводу того, как оценивать период его правления с 81-го по 90-й год продолжаются. И мы на самом деле до конца не знаем. Большинство поляков, профессиональных историков, журналистов, простых людей не знают, как оценивать роль Ярузельского. И в истории этого времени много не до конца понятных моментов. И мне кажется, что только спустя некоторое время мы можем сказать, кем на самом деле был Войцех Ярузельский и какую роль сыграл в истории Польши.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – А в вашей семье, как к нему относились тогда и сейчас?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Знаете, я могу говорить о себе лично.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Конечно.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Военное положение было введено 13 декабря 81-го года, за шесть дней до того дня, как мне должно было исполниться 18 лет. Я воспринимал это, как личную трагедию, потому что общество тогда было на подъеме, начались какие-то перемены. Уже тогда были экономические сложности, но была надежда на политические изменения. Ярузельский положил конец этим надеждам. Началось противостояние, которое продолжалось 10 лет, почти 9 лет, и которое заморозило развитие страны. Мы в конечном итоге оказались полными и политическими и экономическими банкротами. Так что с моей перспективы, оценка к 80-м годам отрицательная. Я в конце 80-х зарабатывал 30 долларов. У меня в бумажнике были тоже талончики, на которые я мог купить кашу, сигареты, которые я не курил, алкоголь, мясо и так далее, включая два раза в год ботинки. Но талончики не гарантировали, что я их найду в магазине. Так что, что ж я мог говорить о правительстве Ярузельского? Надежды на то, чтобы получить квартиру – никакой. А мне в конце 80-х было 25-27 лет. Так что здесь моя оценка этому периоду отрицательная.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Моя коллега тут в коридоре напомнила, что 4 июня годовщина создания «Солидарности». Тогда я попросил вас высказаться по отношению к господину Леху Валенсе. В таком же смысле. Для вас сегодня.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Валенса при всех своих недостатках, как политика, является великой личностью, и он сумел провести Польшу, достаточно большую часть общества через 80-е без кровопролития. Это очень важно, потому что введение военного положения в декабре 81 года сопровождалось очень сильными демонстрациями, которые подавлялись полицией. Тысячи людей были арестованы; и из-за безвыходности положения существовала, особенно среди молодых людей почва для того, чтобы перейти к какому-то более активному противостоянию, чем просто демонстрации, листовки, самиздат и так далее. Но руководство «Солидарности» в 80-е, в том числе, Валенса, который возглавлял профсоюз, тот же Богдан Борусевич, другие при поддержке католического костела четко придерживались мирного пути решения политических проблем: демонстрации – да, забастовки – да, листовки – да, но не больше.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Перед нами Украина всплывает.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Ну, вот. Это, возможно, та трагедия, которой нам удалось избежать в 80-е. Здесь надо отдать должное Ярузельскому, что, когда он понял, что нет выхода из экономического и политического тупика, он разрешил руководству компартии сесть за стол переговоров с «Солидарностью», и это привело к первым наполовину свободным выборам в Польше, потом формированию первого некоммунистического правительства.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Я, почему вас спрашиваю? Потому что история часто вторгается в современную жизнь. Я помню, что первое правительство Польши после «круглого стола» по-моему, Мазовецкий мне рассказывал, что у него заместителем был министр внутренних дел генерал Кищак, который сажал людей, которые сидели с ним за одним столом, сажал своих бывших начальников. Те, кто сидели – стал премьером, а его заместителем стал тот, кто сажал. Это модель такого «круглого стола» напоминает модель послефранкистской Испании. Как вы думаете, для современной Украины подобная история возможна?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Мне сложно сказать, я давно не был на Украине. В конце 80-х, в начале 90-х мы тоже присматривались к испанскому примеру, потому что это был, пожалуй, тогда единственный опыт, которым нам казался применимым к польским условиям, но оказалось, в конечном итоге, что это не так. Потому что, с одной стороны, там было, действительно, крупное кровопролитие, чего мы избежали, у нас не было все-таки…

    А.ВЕНЕДИКТОВ – А в Украине есть.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Да. Это один момент. Другой момент – это коммунизм, которое тоже в Испании не было, и все, что было связано с функционированием с установлением коммунистической системы в Польше. Это нас отличало от Испании. В случае Украины, конечно, можно тоже думать, что есть какие-то сходства и с Испанией и с Польшей. Но, мне кажется, что опять есть очень много различий. Все-таки Украина входила с состав Советского Союза. Углубляться в более отдаленную историю, мне кажется, бессмысленно или надо углубляться как-то по-другому, не используя не польский, ни испанский пример, надо найти свой путь. В Польше не было языкового национального разнообразия. Достаточно гомогенная в этом плане страна.

    На Украине это выглядит по-другому. По-другому это тоже выглядит в Испании и так далее. Главное здесь, это прийти к выводу, что все-таки насилие не обеспечивает выхода из кризиса, и главное, что оно не обеспечивает постоянного, стабильного роста страны, общества, экономики. Насильственным путем можно решить какие-то вопросы, но создать благоприятные условия для развития достаточно сложно. Конечно, есть еще такой момент, как то, в какой степени центральная власть должна контролировать регионы и так далее. Но здесь тоже, мне кажется, пример Польши, по-моему, неадекватен.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи – я все время к истории возвращаюсь, потому что, конечно, история учит тому, что ничему не учит, как известно, но дает некоторые картинки – я пришел к бы к российско-польским отношениям на современном этапе, но все же еще шаг в историю. Удовлетворена ли, если так можно сказать, Польша теми документами, теми бумагами по гибели президента Польши на территории Смоленской области? Решили ли вопрос получения доступа ко всем материалам дела, расследующим гибель президента Польши под Катынью?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Прокурорские органы Польши и России сотрудничают друг с другом, постоянно получаем очередные материалы, правда, их с гораздо меньше, и это происходит гораздо реже…

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Уже передан основной массив.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Да. Настолько, насколько я знаю, расследования ни с польской, ни с российской стороны не закрыты, значит еще что-то прокуроры хотят выяснить для себя. А, что – это уже тайна следствия. Я об этом не знаю.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – То есть даже посол не знает. Или посол не может об этом говорить?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Я не могу об этом знать.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – А-а, не можете знать. Тем не менее, иногда мы видим по прессе, что вроде бы российская пресса пишет, что все передается по первому требованию, польская пресса говорит, что что-то не передается. А прокуроры и дипломаты молчат. Хотелось бы правду.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Я могу ссылаться лишь на прессу.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Это странно. Ну, хорошо, попробуем задать вопрос прокурорам. Давайте поговорим о том, что происходит вокруг Украины. И вы, наверное, знаете, что некоторые политические фантазеры или политические мародеры предлагают разделить политически Украину. России отойдет юго-восток, а Львовская или, вообще, Западная Украина вернется к Австрии или к Польше. Что в Польше по этому поводу говорят политики и дипломаты? Есть ли у вас политические мародеры, которые хотят забрать Львовскую область.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Да нет, таких нет.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Как это у вас ничего нет!

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Нет, и не было. Как ни странно с 89-го года, с того момента, когда Польша могла формировать свою внешнюю политику, у нас никто из политиков не посягал на чужие земли. Существует среди польских политиков консенсус, который говорит о том, что мы признаем границы такими, какие они есть.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Не нынешняя Польша, ни нынешняя Германия – нет претензий.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Нет. Ни к Чехии, ни Словакии.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Да, ну, собственно, история была такая, сложная.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Так что в этом плане нам сказать нечего. Конечно, разные политтехнологи хотят спровоцировать какой-то эффект, ссылаясь на какие-то публикации, которые, скорей всего, они сами инспирируют. Но эта тема не существует.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи с учетом последних событий, я имею в виду, обмена резкостями между руководством России и Евросоюзом в отношении российских воск, стоявших на границе Украины, Польша чувствовала угрозу от России во время этого кризиса? Возникла новая угроза?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Мне кажется, что это подчеркивают наши политики прямо – военной угрозы не было и нет. Но Украина является нашим соседом. Кстати, как я является соседом России. И я думаю, что соседним странам не безразлично, в каком состоянии находится тот, кто рядом. И, если посмотреть на происходящее сегодня на Украине за последние месяцы, мы видим процесс, попытки дестабилизации, которая будет влиять на ход событий не только сегодня, но и в будущем. И это, между прочим, о чем вы только что говорили. Разные фантазии разделить Украину так или по-другому. И, что мы получаем? Какую карту Восточной Европы получаем? Есть какая-то Украина, есть какая-то Донецкая республика, есть Приднестровье, есть Крым, по поводу которого однозначно высказалась ассамблея ООН в свое время. Недалеко Абхазия, Осетия. Продолжается процесс дробления Восточной Европы.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Но были Балканы, мы с вами помним, 20 лет назад.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ - Но Балканы – это были одна, две страны, проблемы были в бывшей Югославии и Македонии. Эта территория достаточно небольшая и там конфликты удалось как-то нейтрализовать. В случае такого огромного пространства я не вижу никого, кто мог бы обеспечить стабильность, если этот процесс будет продолжаться. Если будет нестабильная Украина, какие-то непонятные территории типа Приднестровья или народной Донецкой республики, понятно, что это подорвет основы любого экономического роста и будет влиять не только на Украину, но будет влиять на Россию и на Польшу, на соседей, потому что через эти территории проходят дороги, трубы и так далее. Мы поставляем туда свою продукцию и так далее. Это касается как Польши, так и России, и других стран.

    Тоже вопрос возникает, связанный с безопасностью. Если появляется какая-то группа людей, которые воюют, эта группа постоянно растет. Мы знаем, что они не приверженцы того, чтобы оставаться на одном месте. Завтра они могут переехать и на запад и на восток, и на юг, и на север, и тогда там будут проблемы. Это тоже всегда разрушает изнутри общество, это миграция, безработица. Так что для нас, с нашей точки зрения угрозы, прежде всего, если иметь в виду саму Украину, то в этом плане. Но есть вещи гораздо более серьезные, и здесь беспокойство вызвал, если иметь в виду Крым, первое с сороковых годов занятие территории одной европейской страной другой европейской страны. Это новое в европейской политике за последние десятилетия.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – То есть не самостоятельность, а переход части территории от одной европейской страны к другой. Не самостоятельность.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Занятие.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Занятие, я понимаю, да.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – И это создает многие вопросы, связанные, в том числе, с безопасностью, и ответов мы пока не знаем. Присматриваемся к происходящему. И ситуация в самой Украине и эти общие проблемы, общие вопросы подталкивают европейских лидеров так часто обращаться к российскому руководству с требованием проводить более мягкую политику по отношению к Украине.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Господин посол. Может быть, последняя тема, но, тем не менее, и ваш Атлантический блок НАТО наращивает военные силы, и я бы сказал, военную инфраструктуру на границах, своих восточных границах. В Польше будут проходить большие военные учения, о которых рассказал Генсек Расмуссен в Прибалтике, воздушное патрулирование и так далее. Создается впечатление, что с двух сторон границы вокруг Украины и моя страна и ваши страны бряцаю оружием, как когда-то в 30-е годы.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Давайте начнем, прежде всего, с того, что уже несколько лет проводятся учения «Запад».

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Я же сказал «моя страна», но сказал «и ваша страна»…

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Но в хронологическом плане «Запад» был первым. Российско-белорусский «Запад» был первым. В Польше таких крупных масштабных военных учений нет. И мы не можем игнорировать того, что происходит через границу. Это, во-первых. Во-вторых, и это было тоже, кстати, сказано главой нашего Бюро национальной безопасности, военные должны проводить учения, это нормально.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Но лучше совместные.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Лучше совместные, но даже, если не совместные. Понятно, что они что-то должны…

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Тренироваться.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Определенное количество снарядов они должны выстрелить ежегодно, провести в воздухе определенное количество часов и так далее. Вопрос здесь в мышлении, как воспринимать, в сценариях этих военных учений, и в том, какая, скажем, политическая оболочка сопровождает все это.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Все говорят: либо оборона, либо миротворцы. Все хорошие, все белые, все пушистые - так всегда! Вы говорите: «Мы обороняемся», мы говорим: «Мы несем мир». Вот так всегда было в истории. Генералы должны, действительно, готовиться желательно к будущей войне. У нас еще две-три минуты. В этой связи я хочу задать вопрос: Вы внутри отношений и Россия – Польша, и Россия – Европа, как Евросоюз, вы видите какой-то свет в конце тоннеля или пока у нас все идет негативней и негативней?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – В ближайшей перспективе достаточно сложно говорить. Надежда умирает последней.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Надежда – понятно, и не надо, чтобы она умирала вообще.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Основываясь на том, что мы видим и слышим, сложно говорить, что это она исполнится в ближайшем времени. Но главное, мне кажется, что сохраняются каналы коммуникации. Потому что, если бы они перестали существовать, тогда бы был полный коллапс. И с этого можно много восстановить.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи последний мой вопрос. Достаточно эффективно работала такая, может быть, с точки зрения истории странная тройка министров иностранных дел, как Россия- Польша – Германия. Это уж совсем такая конструкция….Тем не менее, в июне должна была состояться встреча между министром Сикорским, министром Штальмайером и нашим Сергеем Лавровым. Она состоится или нет, или она заморожена тоже?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Насколько я знаю, решений, отменяющих эту встречу, нет.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – А что можно ожидать от этой встречи в такой конфигурации сейчас?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Польша и Германия являются странами, очень заинтересованными в том, что происходит в Восточной Европе, и очень заинтересованными в нормальных отношениях между ЕС и Россией, потому что Польша имеет общую границу, обе страны имеют очень серьезные экономические интересы, и так далее. И, мне кажется, что и Восточная Европа и отношение ЕС – Россия должны и будут являться предметом обсуждения в таком формате.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Последний вопрос. Руководство ЕС заявило, что к концу года, возможно, будет введен безвизовый режим с Украиной. Не боится ли Польша, что огромное число трудовых мигрантов хлынет и подорвет рабочий рынок Польши?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – У нас уже несколько лет функционируют малые приграничные движения, похожие на то, что мы имеем с Калининградской областью. Оно функционирует и на польско-украинской границе, и мы никаких проблем не наблюдаем.

    А.ВЕНЕДИКТОВ – Спасибо большое!

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ – Спасибо!

     

     

    http://echo.msk.ru/programs/beseda/1328550-echo/

     

     

     

     

    22.02.2014

     

    Политическое решение ситуации в Украине должны найти сами украинцы - посол Польши в Р

     

     

    О вступлении Польши в ЕС и НАТО, перспективах развития польско-российских отношений, ситуации в Украине и возможности урегулирования конфликта, Олимпийских играх в Сочи, и предстоящем чемпионате по Волейболу в Польше, а также о позиции Варшавы по вопросу размещения ПРО, рассказал Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Польши в Российской Федерации Войцех Зайончковский агентству "РИА Новости". Беседовал Михаил Гусев.

     

     

    1. В этом году исполняется 10 лет со дня вступления Польши в ЕС. Какие итоги можно подвести по прошествии этих лет, какие дальнейшие ожидания и перспективы.

     

    Прежде всего, хочу начать с того, что в этом году мы отмечаем не одну, а на самом деле три важны годовщины. Во-первых, это 25 лет с момента начала политических и экономических преобразований, которые у нас начались в 1989 году. Во-вторых, это присоединение Польши к НАТО, которое произошло в 1999 году, и вступление в ЕС. Значит «25-15-10», вот такие у нас годовщины. Все эти даты взаимосвязаны, потому что без 1989 года не было бы ни НАТО, ни ЕС. Можно предположить, что без НАТО нам было бы гораздо сложнее вступить в ЕС. Этот момент определил место Польши среди стран Западного мира, закрепил те реформы и преобразования, которые имели место в течение 90-х годов, и создал почву для присоединения Польши к ЕС.

    Что это дало? Во-первых, помогло реформировать и модернизировать Польши практически во всех сферах, и ускорило эти преобразования. Во время подготовки к присоединению многие негодовали из-за того, что мы несем расходы, издержки серьезные, а эффект будет непонятным. Возможно, больше пользы от ЕС могут получить старые члены ЕС. Особенно, много критических высказываний можно было встретить в небольших городах, селах. Все побаивались, что после открытия рынков к нам хлынет продукция из Западной Европы. Но получилось совсем наоборот. Оказывается, что присоединение к европейскому Союзу стало сильнейшим толчком к экономическому развитию, и результат этого мы наблюдаем, когда анализируем статистику с момента с начало 90-х годов, т.е. с момента преобразований у нас, практически, никогда не было рецессии. Даже во время экономического кризиса 2008-2012 Польша оказалось единственной страной, у которой на протяжении всех этих лет был положительный рост ВВП, и без интеграции в рамках Евросоюза, в том числе, без экономической интеграции, этого бы не было. Сегодня ЕС является для Польши крупнейшим рынком сбыта продукции, тоже это крупнейшее направление наших инвестиций. Во-первых, это Германия, Чехия, Литва, Румынии, Словакия, а также и другие страны ЕС. В экономическом плане мы очень много выиграли. Польша с 2004 года является бенефициаром политики конвергенции, выравнивания уровня развития между странами ЕС. Мы получаем достаточно много денег в качестве субсидий, особенно, на развитие инфраструктуры. Это касается развития транспортной инфраструктуры, коммуникационных сетей, и влияет очень положительно на экономическую ситуацию в стране. Вступление в ЕС также отразилось и на других сферах жизни. Вот, например, молодые люди получили возможность учиться свободно за границей, есть программы студенческих обменов, обменов молодыми учеными и т.д. Мы участвуем во всех проектах, в которых участвует Европа. Около 70% нашей продукции попадает в страны ЕС. Вторым после ЕС партнером является Россия, но это уже на порядок меньшая сумма. Если говорить о субсидиях, то с учетом реализации финансового плана (перспективы), который начинается в этом году, на период до 2020 года выделено почти 100 миллиардов Евро.

     

    1. Как экономический кризис повлиял, и продолжает, отчасти, влиять на экономику в Польше?

    Я хотел бы подчеркнуть, что в отличие практически от всех стран ЕС нам удалось сохранить положительный рост. В период с 2008 по 2012 годы польская экономика выросла на более, чем 18 %, а экономика еврозоны в целом сократилась на 0,5%. Но несмотря на это мы, конечно, ощутили экономический кризис в Европе, поскольку это для нас крупнейший рынок. Замедление или падение экономического роста во многих странах, конечно, отразилось на спросе, в том числе, и на нашу продукцию. Правда, эффект был смягчен тем, что мы не входим в Еврозону. Благодаря, скажем так, гибкой валютной политике удалось сохранить курс злотого по отношению к евро на таком уровне, что нашим экспортерам удавалось продавать товар в Европе, хотя, они объемы продаж снизились. Это, естественно, повлияло на экономическую ситуацию в Польше, в частности, сказалось на замедлении экономического роста, который был не 4%, а порядка 2%. При этом, сегодня в Польше нет ни одного политика, который оспаривал бы членство страны в ЕС. Они могут разные мнения по поводу тех или иных требований со стороны ЕС, особенно, в том, что касается, например политике в сфере либеральных и консервативных ценностей. Здесь есть разногласия между политиками. Некоторые критикуют ЕС из-за слишком высоких требований и ожиданий, которые отличаются от традиционных ценностей польского общества, но это является предметом спора. Также предметом спора является рынок услуг, который еще до конца не открыт для новых членов ЕС. Существуют определенные ограничения, но мы хотели бы их устранить. Эти ограничения были записаны как условия нашего членства. Еще один момент заключается в разнице объемов субсидий для сельского хозяйства. Аграрии «старых» членов ЕС получают гораздо больше денег, чем польские фермеры. Это нельзя назвать дискриминацией. Мы согласились на эти условия, когда присоединялись. Мы знали, на что идем. У нас был выбор. Но, несмотря на эти неравноправные условия, наши аграрии преуспевают. Наши фермеры опасались агрессивной политики ЕС, конкурентов из Германии, Франции, Голландии, но оказалось наоборот. В итоге, они выдержали этот напор, и стали сами проводить достаточно агрессивную политику.

     

     

    1. Как членство Польши в ЕС, и в целом, вся политика страны отразилось на взаимоотношениях Москвы и Варшавы?

     

    Хотел бы добавить одну вещь, что ЕС – это крупнейшая экономика мира. Ни Китай, ни Соединенные Штаты, а именно ЕС. Будучи участником этого союза, мы одновременно участвует в крупнейшей экономике мира. Это дает нам огромное преимущество. Ни один альтернативный проект не дал бы на таких возможностей и развития, как ЕС. Это четко понимают все. Когда речь идет о неудобствах, выравнивании шансов и т.д., дискутируются какие-то технические вопросы. Никто не оспаривает идею членства Польши в ЕС. Это чтобы подытожить эту часть.

    Что касается российско-польских отношений, присоединение к ЕС повлияло положительно на взаимодействие Москвы и Варшавы, и поменяло их характер в техническом плане. В традиционном смысле двусторонние отношения между двумя странами основывается на каких-то двусторонних договоренностях, каких-то общих международных соглашений. Что такое присоединение к ЕС, это, прежде всего, передача части полномочий, особенно, в том, что касается экономической политики, внешнеэкономической политики в Брюссель. Мы, когда готовились к присоединению, пришли к выводу, что более удобно будет, чтобы иметь дело с внешним миром во внешнеторговой сфере именно через Брюссель. Это естественно отразилось на польско-российских отношениях, поскольку в торговом плане партнером России является уже не Варшава, а Еврокомиссия.

    Второй момент  - это визовый момент. Здесь мы не скрываем, что ради членства в ЕС мы пожертвовали тем, что мы считали в каком смысле достижением в отношениях с нашими восточными соседями. Это касалось как России, так и Белоруссии, и Украины. До присоединения к ЕС, у нас был безвизовый режим, от которого мы вынуждены были отказаться. Мы никогда не скрывали, что делаем это не в связи с тем, что визовый режим плохо работает, а делаем это, потому что это условия вхождения в шенгенскую зону или свобода передвижения по всей Европе для граждан Польши. Мы выбрали западное направление. Но мы не отказались от своей философии и начали лоббировать либерализацию визовой политики по отношению к восточным соседям. Это касается и Украины, и в какой-том мере Белоруссии, и прежде всего России. Самым большим достижения здесь стали соглашения о «малом приграничном движении», которое сначала было подписано с Украиной, и потом с Россией. Причем с Россией нам удалось достичь очень серьезных успехов, потому что соглашение между нашими странами выходит за рамки регулирования ЕС. Диалог об открытии границ между ЕС и Россией продолжается, но ведется на уровне Еврокомиссии. Мы со своей стороны, когда затрагивается вопрос нашего опыта, подчеркиваем что он очень положительный  6.2 миллиона пересечений границы и почти никаких правонарушений.

     

    1. Говоря о визите глав МИД Франции, Германии и Польши в Украину можно ли сказать, что Брюссель уполномочил Варшаву вести переговоры?

     

    Нестандартные ситуации требуют нестандартных подходов. В принципе, нет такого постоянного механизма, когда три министра иностранных дел отправляются по линии ЕС в какую-то страну, чтобы представить позицию всего Евросоюза. Здесь выбран неформальный формат, который функционирует на протяжении нескольких лет – Франция-Германия-Польша. Министры иностранных дел этих государств встречаются на регулярной основе, да и не только министры иностранных дел. Был такой момент, когда на такую встречу приглашался Сергей Лавров как специальный гость. Так что, с одной стороны этот формат существует, но он существует как консультационный политический механизм, созданный Польшей, Германией и Францией. В этом конкретном случае г-жа Эштон сочла полезным, нужным отправить министров как представителей трех крупных держав, с одной стороны. Комиссар по внешней политике г-жа Эштон может делегировать свои полномочия, что иногда она делает. В данном случае это и произошло. Она попросила трех министров, и они от ее имени приехали в Киев, представили позицию ЕС, посмотрели, что происходит на месте и получили картину происходящего как со стороны власти, так и со стороны оппозиции. На данный момент мы не можем говорить о достижений компромисса но троим министром по крайней мере удалось организовать непосредственную встречу  президента Януковича и лидеров оппозиции

    Все события на Украине должны вызывать, и вызывают опасения в европейских столицах, особенно в тех государствах, которые расположены в центральной и восточной части ЕС. Это логично, потому что страна большая, она граничит с Польшей, Словакией, Венгрией. Население тоже серьезное – 46-47 миллионов. Не нужно испытывать лишних иллюзий в том, что если страна продолжит жить в хаосе, то это останется в пределах Украины. Это будет влиять на Западную Европу, на Восточную Европу, на отношения, на возможности сотрудничества.

     

    1. Каковы Ваши прогнозы по возможности урегулирования ситуации в Украине?

     

    Я могу сказать, какие ожидания высказывались по отношению к Украине в польском правительстве. Польское правительство, и президент, и премьер-министр, и министр иностранных дел высказались за мирный путь решения конфликта. Мне кажется, что, интерпретируя такую позицию наших политиков, надо иметь в виду, что большинство нашего политического класса испытывало на собственной коже похожее политическое противостояние на протяжение практически всех 80-х годов. Тоже были демонстрации, тоже было кровопролитие. Погибло несколько десятков людей. Тысячи прошли через тюрьмы и аресты, в том числе участниками оппозиционного движения были президент, премьер-министр. И они понимают, что к счастью нам тогда удалось избежать крупного кровопролития. Но это противостояние заморозило развитие в стране на десять лет. Нам, чтобы выбраться из этой ямы, потребовалось 25 лет. Сегодня мы говорим – да, мы дышим новым воздухом. 25 лет назад был полный маразм, падение по всем параметрам. И было бы еще хуже, если бы все экономические, политические кризисы, которые охватили тогда Польшу, привели к крупному кровопролитию. Но оппозиции и власти хватило тогда дальновидности и мужества, чтобы сесть за стол переговоров, а это было нелегко. Сами пронимаете, когда в 89 году Советский Союз согласился на частично свободные выборы, было нелегко. И оппозиции было нелегко согласиться на какие-то уступки правящему тогда режиму. Тем более, оппозиция понимала, что она на подъеме. Но и оппозиция, и власть осознали, что если они будут противостоять друг другу, то это приведет к полному коллапсу страны.

    Введение ограничительных мер со стороны ЕС в отношении Украины будет означать, что мирное политическое решение невозможно. В таком духе высказался министр иностранных дел Польши Cикорский, президент Коморовский разговаривал с В.Януковичем и убеждал его приостановить действия силовых структур.

    Никаких других ожиданий с нашей стороны нет, потому что политическое решение должны найти сами украинцы, это их страна, они должны найти тот путь, который поможет им выйти из сложившегося конфликта. Мы стараемся действовать в этих двух порядках – на двусторонней основе и через ЕС. Но цель одна. Совместно с Россией не ведутся консультации для урегулирования кризиса в Украине. Мне кажется, что сегодня основное слово будет за ЕС, и то, что делают польские политики, они стараются убедить своих партнеров в Киеве, что применение силы не приведет к решению проблем. Можно очистить Майдан, но это не решит ни политических, ни экономических, ни социальных проблем Украины. Одно, что мы понимаем - применение силы в таких случаях в конечном итоге контрпродуктивно, мы не хотим, чтобы в соседей стране кризис продолжался на протяжении многих лет. Для нас это будет негативно. Мы не исключаем, что в какой-то момент обострения в Польше могут появиться беженцы. Пока их нет, но мы полностью этого выключить не можем.

     

    Вы затронули тему членства в НАТО. Что означает НАТО для Польши?

    НАТО обеспечивает безопасность Польши. В рамках Варшавского договора мы провели одну военную операцию – вторжение в Чехословакию в 1968 году, и понимали, что похожая операция могла быть проведена против нас. После развала Варшавского договора мы оказались в «серой зоне»: с одной стороны, тогда еще был Советский Союз в начале 90-х, с другой стороны НАТО, и встал вопрос, что делать в этой обстановки. Мы начали стремиться к присоединению, то есть к той структуре безопасности, которая могла бы гарантировать безопасность страны. Дело не в конкретных угрозах, и ни в том, что нам кто-то сегодня угрожает войной, а в том, что наличие такого альянса по-другому определяет положение в военной сфере, и в сфере безопасности.

    Мы не говорим о том, что существует угроза, и в таком ключе не ставим вопрос, когда проводятся учения «Запад» и «Ладога» в Калиниградской области вдоль границ Белоруссии с прибалтийскими странами и Польшей. В этот момент начинает работать психология, насколько мы доверяем друг другу. Главное, чтобы политик, которые принимают решения о том, как военные используют профессиональные навыки и  военную мощь, чтобы между ними было доверие. Если они будут доверять друг другу, эта сила не будет применяться ненужным способом.

    Что касается американской системы ПРО в Европе, нам было предложение участие в этой программе. От кого защищаться, то на этот счет есть разногласия между США и Россией. Когда мы подписали соглашение с США, то нам было это политически и в военном плане выгодно. Наличие этой инфрастукруры на нашей территории мы оценили положительно. Вопрос о том, в какой степени рост ядерных возможностей Ирана влияет на безопасность в Европе является камнем преткновения между США и Россией. Диалог проходит между Вашингтоном и Москвой, вопрос не снят с повестки дня, и Польша так и дальше будет участвовать в этом проекте. Другой вопрос, который касается архитектуры этой системы, он в процессе обсуждения, и самый ранний срок готовности - 2018 год. Но опять же мы возвращаемся к вопросу о доверии, и в частности, в случае ПРО, это доверие между США и Россией и тоже, отчасти, между Москвой и Варшавой. Но все-таки основным партнером является США

     

    1. Как Вы оцениваете проведение Олимпийских Игр в Сочи? Как проходит подготовка к Чемпионату по волейболу в Польше?

     

    Зимние Олимпийские игры в Сочи стали для польских спортсменов самыми удачными за всю историю нашего участия в Играх, и это главное. Наше министерство спорта очень пристально и серьезно присматривается к Сочи. В прошлом году министр спорта Польши была в Москве, и она встречалась с российским коллегой. Польша вместе со Словакией будет бороться за возможность провести Олимпиаду в 2022 году, поэтому любой опыт полезен.

    Что касается Чемпионата по волейболу, который состоится в августе - сентябре этого года в семи польских городах то мы планируем организовать 16 мая в посольстве презентацию нескольких городов, которые будут принимать чемпионат, в том числе, и городов, где будет играх российская сборная. Мы уже пригласили разные делегации из этих городов, представителей польского волейбольного союза. Надеемся, что это мероприятие получит должное освещение в прессе. Для Польши это очень важное событие, поскольку волейбол традиционно популярен в стране. По популярности волейбол на второй место после футбола. Надеемся на финал Польша – Россия.  

     

     

    У «форточки в Европу» // Польша готова к расширению экономического и культурного сотрудничества с Россией

     Парламентская газета; Дата: 08.11.2013;

    Поездки в Польшу без визы, проведение перекрёстного Года культуры и масштабы российско -польского экономического сотрудничества стали темами обсуждения в пресс-центре "Парламентской газеты" на встрече с Чрезвычайным и Полномочным Послом Республики Польша в Российской Федерации Войчехом Зайончковским с журналистами.

    - Как вы оцениваете современное состояние российско -польских отношений? Какие перспективы их развития вы видите?

    - Польско- российские отношения можно рассматривать в разных плоскостях. На первое место я бы поставил экономическое сотрудничество. Польша для России является четвёртым или пятым торговым партнёром в Европе и десятым в мире. В прошлом году наш товарооборот, по польским данным, достиг семи миллиардов долларов. Это очень много. Разумеется, для Польши Россия также является одним из крупнейших экономических партнёров после Германии, Великобритании, Чехии. Если не считать ЕС в целом, то Россия является главным партнёром. И потенциал нашего сотрудничества не исчерпан.

    Очень много происходит в сфере культурного и научного обмена. Деятели культуры и учёные двух стран традиционно поддерживают связи между собой. В прошлом году начал работать Российско -польский центр диалога и согласия, финансирующий разные проекты наших стран. Есть и ряд других форматов общения - Группа по сложным вопросам, задачей которой является выяснение разных сложных тем общего прошлого. Она достигла серьёзных результатов в расследовании событий 1940 года в Катыни и всего, что с этим связано. Опыт работы этой группы отразился не только на сфере российско -польских отношений в положительном смысле, но и привлёк внимание в мире: очень мало подобных случаев, когда определённые темы надо передать на обсуждение учёных, которые достигают консенсуса, помогают политикам найти нужный подход к этим проб-лемам. Сопредседатели этой группы профессоры Ротфельд и Торкунов приглашались во многие мировые столицы, чтобы поделиться опытом работы.

    Следует упомянуть также ежегодный Форум регионов России и Польши, который возглавляют главы верхних палат наших парламентов Валентина Матвиенко и Богдан Борусевич. Есть также Комиссия по экономическому сотрудничеству, Комитет по вопросам стратегии российско -польского сотрудничества, встречи министров иностранных дел. Площадок для сотрудничества достаточно много.

    Что касается инвестиционного партнёрства, следует понимать, что Польша стала экспортёром капитала недавно, лет десять-двенадцать назад. Раньше польские предприниматели обращали внимание в первую очередь на страны Евросоюза, а сейчас и на другие страны, в том числе на Россию. Польские инвестиции в Россию сейчас составляют 600-700 миллионов долларов. Но мы считаем, что этот потенциал не исчерпан, тем более что географически основные инвестиции поляков сосредоточены в Калининградской области, в Москве и вокруг Москвы, вокруг Санкт-Петербурга. Но есть и примеры инвестиций на юге России, в Самарской и в Нижегородской областях. В любом случае, в этой сфере есть пространство для более глубокого сотрудничества.

    - В 2012 году шла речь об отмене виз для жителей Калининграда. На какой стадии сейчас находится эта инициатива? Смогут ли в будущем туристы въезжать в Польшу без виз из Калининградской области?

    - Это не совсем правильно. Об отмене виз речь не шла. Говорили о малом приграничном движении, которое осуществляется без виз, но действует на ограниченной территории - Калининградской области и прилегающих воеводств с польской стороны. Но если, к примеру, кто-то из жителей Калининграда захочет поехать не в Ольштын и не в Гданьск, а в Краков, то он должен получить визу. Пока вопрос либерализации визового режима обсуждается на уровне Европейской комиссии и Правительства Российской Федерации. На наш взгляд, визовая политика Евросоюза в отношении стран Восточной Европы должна быть более гибкой, более открытой и вести к отмене визового режима.

    - Господин посол, в ноябре в Калининграде ожидается ваше участие во Втором Российско -польском форуме средств массовой информации. Если не секрет, о чём вы собираетесь говорить на этом форуме?

    - Что касается встречи польских и российских журналистов, контактов в этой сфере становится всё меньше. Это связано не с каким-то особым подходом представителей прессы к другой стороне, а обусловлено изменениями в СМИ в мире. Телевидение и газеты всё реже посылают своих корреспондентов в продолжительные командировки, соответственно, меняется уровень знания о других странах. Сегодня корреспондент приезжает на два дня во Францию, зав-тра на такой же срок в Китай, потом в Россию. Это, конечно, экономически обоснованно. Но есть страны отдалённые, с которыми нет тесных связей, там можно работать, приезжая на два-три дня, а есть страны, которые надо понимать, надо знать. И это касается Польши и России. Это главная цель упомянутого форума.

    - В России сейчас активно обсуждается вопрос о национальной идее. В чём, на ваш взгляд, заключается польская национальная идея?

    - У нас так вопрос не ставится. Мы можем говорить о направлении развития Польши в связи с теми или иными экономическими предпосылками, но мы не говорим о национальной идее.

    - В нашей стране длительное время большой популярностью пользовалась польская эстрада, в киосках можно было купить польские журналы. На сегодня состояние российско -польского культурного обмена выглядит плачевно. Ожидается ли в будущем проведение таких мероприятий, как перекрёстный Год России в Польше и Польши в России?

    - Возвращение к этой ситуации невозможно. Сегодня сильно изменились каналы распространения информации, активно влияет Интернет. Раньше польские издания в вашей стране играли роль "форточки в Европу". А сегодня нет никаких ограничений. Поэтому польские издания и телепрограммы не являются чем-то исключительным. Но действительно надо обращать внимание на то, чтобы более широкие слои общества лучше знали соседние страны. И этому может поспособствовать перекрёстный Год России в Польше и Польши в России. Сейчас мы готовим соответствующую программу, рассчитанную на совместные проекты. Согласно исследованию о восприятии Польши в России, заказанному социологической службе, у россиян очень слабые знания о соседней стране. В частности, речь идёт о молодых людях до 35 лет. То же самое можно сказать и о поляках. Надо переломить эту ситуацию.

    - Как бы вы могли оценить российско -польские межпарламентские связи?

    - В межпарламентском сотрудничестве я бы поставил на первое место контакты между нашими верхними палатами, между Сенатом Польши и Советом Федерации. Эти контакты деловые, регулярные. Они связаны прежде всего с Форумом регионов. У нижних палат эти контакты не столь интенсивны, но в этом году имело место совместное заседание комитетов по международным делам палат обоих парламентов. Кроме того, в январе текущего года Польшу с визитом посетил председатель Государственной Думы Сергей Нарышкин, который провёл плодотворные переговоры с президентом и парламентариями.

    - В последние дни ряд стран Европы сотрясли ставшие известными факты шпионажа США за гражданами дружественных стран-партнёров. Не было ли такой информации в отношении граждан Польши?

    - Пока нет.

    - Спасибо за беседу! Пользуясь случаем, поздравляем вас с наступающим национальным праздником - Днём независимости.

     
     
     
     
     
     
     
     

    Войцех Зайончковский: Пора вернуть Польше останки самолета

    Новая газета; Дата: 10.04.2013;

    Cегодня - третья годовщина авиакатастрофы, унесшей жизни президента Польши Леха Качиньского, его супруги, представителей польской военной и политической элиты, известных общественных и религиозных деятелей - всего с экипажем около сотни человек. Катастрофы, потрясшей не только поляков, но и россиян: вспомним длинные очереди москвичей, пожелавших оставить записи в Книге соболезнований, перед воротами польского посольства. И море цветов вдоль посольской ограды.

    Накануне годовщины мы встретились с послом Польши в России Войцехом ЗАЙОНЧКОВСКИМ, чтобы разобраться в том, что происходит в польско- российских взаимоотношениях.

    - Как сегодня польское общество смотрит на трагические события трехлетней давности? Как обстоят дела с расследованием смоленской катастрофы? Какие проблемы остались нерешенными?

    - Вопрос сложный. Расследование велось и ведется параллельно польской и российской сторонами. Прокуроры находятся в контакте: в частности, в марте генеральный прокурор Польши был в Москве. Кроме этого, время от времени в Москву и Смоленск приезжают прокуроры и эксперты для проведения следственных экспериментов.

    Что касается оценки этого события политиками и общественностью, то, наверное, учитывая масштаб трагедии, она будет обсуждаться еще долго. Есть вещи, которые остаются предметом дискуссии между нашими сторонами. Это касается в первую очередь останков президентского самолета. В принципе российская сторона согласилась передать их Польше, но лишь после окончания своего следствия. Мы считаем, что, поскольку уже истекает третий год с момента катастрофы, поскольку все следственные действия, связанные с исследованием останков самолета, уже проведены, - нахождение останков в Смоленске не имеет никаких оснований. Для многих людей в Польше, особенно для семей погибших, это кажется неприемлемым и имеет отрицательный эмоциональный фон. Вообще все это - прежде всего проблема взаимного доверия, что обе стороны должны учитывать. Либо мы применяем сугубо формальный подход и ждем полного окончания следствия - либо, используя существующие юридические возможности, решаемся процесс ускорить.

    Главное достижение российско -польских контактов за последние три года в том, что, с одной стороны, ведется расследование, а с другой - развиваются контакты в других сферах. Не произошло того, что иногда происходит в отношениях между странами, когда один вопрос, пусть даже очень сложный, начинает доминировать и подчинять себе все остальное.

    - Есть и более давняя трагическая история - это Катынь. Что сейчас происходит в этом деле: проблема снята или сохраняются какие-то разногласия? Если сохраняются, то в чем они? Какова сегодня роль этой проблемы во взаимоотношениях наших стран, наших обществ?

    - С одной стороны, можно сказать, что в решении этой проблемы почти все сделано. Если присутствует слово "почти", значит, не на все 100 процентов. Мы ожидаем реализации данных нам обещаний: нам должна быть представлена вся документация катынского следствия. На сегодня еще 35 томов остаются недоступными, засекреченными. Последняя порция документов была передана нам весной 2011 года. С того момента мы больше ничего не получали. Вопрос также касается юридической квалификации произошедшего. Пока нет дальнейших сдвигов, и мы остаемся на том же месте, что и два года назад.

    - То есть на сегодня проблема остается в замороженном состоянии?

    - Работает так называемая двусторонняя группа по сложным вопросам, которая пытается использовать то, что было сделано три года назад, когда была опубликована знаменитая книга "Белые пятна, черные пятна. Польско- российские отношения в ХХ столетии". Книга, подготовленная группой польских и российских экспертов, историков, под редакцией академика Трофимова и профессора Ротфельда.

    - А почему эти 35 томов не рассекречиваются? Есть ли какая-то аргументация?

    - Нам объясняют это чрезвычайной сложностью процедуры снятия секретности с этих томов. Такова официальная версия российской стороны.

    - В каком вообще направлении сегодня развиваются отношения между Россией и Польшей? Они улучшаются?

    - Конечно, если сравнивать тот тренд, который мы наблюдаем сегодня, с тем, что было некоторое время назад, то стало больше "нормальности". Есть важные вопросы, по которым сохраняются разногласия (я уже говорил: останки самолета, катынские документы). Но есть и целый ряд вопросов, по которым у нас получается нормальное сотрудничество. Это и экономика, и целый блок вопросов, связанных с Калининградской областью, в частности, малое приграничное движение. В прошлом году мы отметили 4 миллиона пересечений границы в обе стороны (примерно пополам) между Калининградским анклавом и двумя нашими регионами - Ольштынским и Гданьским. Сейчас это малое приграничное движение функционирует на полную катушку, поскольку оно вошло в силу в июле прошлого года, а долгосрочные пропуска на несколько лет (и на 180 дней непосредственного пребывания на территории Польши) стали выдаваться только осенью. До этого обмен шел по визам. Видимо, в нынешнем году количество людей, пересекающих границу, увеличится.

    - А что люди делают, приезжая в другую страну по пропускам?

    - Что-то покупают, отдыхают, участвуют в различных мероприятиях, посещают концерты...

    - Какова сегодня позиция Польши по поводу отмены визового режима между Россией и ЕС?

    - Мы - за.

    - Вроде бы со стороны Польши есть претензии к "Газпрому" по поводу высоких цен на газ, и эта тема недавно обсуждалась.

    - Претензии к "Газпрому" имеем не только мы. В нашем случае это основывается на том, что мы покупаем газ по ценам более высоким, чем некоторые страны, находящиеся значительно дальше от российских границ и мест добычи газа. То есть он проходит через Польшу, но западнее нашей границы почему-то вопреки логике становится дешевле. Поэтому мы проводим политику диверсификации поставок газа в Польшу: строительство интерконнекторов для перекачки газа внутри европейской системы, строительство терминала для получения сжиженного газа с Ближнего Востока (который к тому же будет и дешевле, чем от "Газпрома"). Собственно, диверсификацией поставок газа занимаются и другие европейские страны, мы - не исключение.

    - Сейчас в Польше горячо обсуждаются плюсы и минусы введения евро - когда это может произойти, если вообще произойдет?

    - Мы брали на себя обязательства по введению евро, вступая в ЕС. Этого обязательства никто не отменял. Установлены не сроки, а критерии по дефициту бюджета и параметрам инфляции, которые мы должны выполнить. И мы их пока не выполнили.

    Для Польши это дилемма. Можно остаться вне зоны евро, чтобы иметь возможность для гибкой политики, которая могла бы сглаживать кризисные явления, - благодаря этому мы неплохо прошли кризис. Но мы не для того вступали в ЕС, чтобы остаться аутсайдерами, которые не имеют отношения к принятию принципиальных для Европы решений.

    В любом случае никто не собирается присоединяться к зоне евро завтра или послезавтра. Это серьезный вопрос, влекущий за собой дополнительные обязательства, причем не только в валютной и финансовой, но и в экономической политике, например, в сфере гармонизации с ЕС ставок налогов.

    - Но существуют и разногласия Польши с ЕС...

    - Никто не собирается оспаривать членство Польши в ЕС: пребывание страны в Европейском союзе дает множество преимуществ. 60% польского экспорта - государства ЕС, и это благодаря свободе передвижения капиталов и товаров. Экономика выигрывает. Есть, правда, и спорные вопросы: например, упомянутая мною налоговая политика. Или сельское хозяйство: разные страны пользуются разной поддержкой, а мы являемся сторонниками выравнивания условий и льгот.

    - Американцы отказались достраивать систему ПРО в Польше,  Польша заявила, что сделает это сама. Каковы последствия, в том числе для отношений Польши с Россией?

    - США отказались от достраивания четвертой фазы ПРО. Остается третья фаза. Мы пока не знаем, в какую сторону пойдут дискуссии по этому поводу, потому что критика со стороны Москвы касалась именно той фазы, которая была отменена.

    В том, что касается польской системы, то здесь просто совпадение названий. Американцы осуществляют проект глобальной противобаллистической обороны. У Польши возможности и необходимости самостоятельно развертывать такую систему нет. Мы должны иметь надежную противоракетную и противовоздушную оборону.

    Европейская безопасность - это вопрос доверия. Если мы не доверяем друг другу по сравнительно небольшим проблемам вроде передачи останков самолета, то как мы будем доверять друг другу по более серьезным вопросам? На бумаге можно отделить одно от другого, но в психике это складывается в единую цепь. Тот же самый человек, который в понедельник занимался самолетом, в пятницу может заняться системой ПРО. И что тогда?

    - В свое время реальный смысл существования Вышеградской группы (сейчас ее называют V-4: Польша, Чехия, Словакия, Венгрия) сводился к координации действий по вступлению в НАТО и Евросоюз. Сейчас опять большое внимание в Польше уделяется V-4. С чем это теперь связано, ведь страны очень разные, да и координация осуществляется в рамках ЕС?

    - Группа возникла в то время, когда после развала СССР возник вакуум, а движение в сторону Североатлантического альянса и ЕС выглядело еще экзотикой. Сегодня такое объединение необходимо для лоббирования интересов восточноевропейских стран в ЕС. Очень часто у нас складываются одинаковые мнения по отношению к тем или иным вопросам. К вышеградскому ядру в ряде случаев присоединяются и другие страны - например, Болгария, Румыния, страны Балтии.

    Развитие дорожной, железнодорожной, энергетической инфраструктуры исторически формировалось "с востока на запад", для связи с Москвой, а инфраструктура "север - юг" практически отсутствовала. Еще один фактор - Карпаты, разделяющие регион естественным барьером на две части. Если мы хотим преодолеть это историческое и географическое наследие, мы должны координировать усилия.

    Есть еще политика по отношению к соседям. Страны V-4 больше других заинтересованы в активной политике ЕС по отношению к Восточной Европе и к Балканам. Здесь тоже есть осознание общности интересов.

    - Мы понимаем, что послу нелегко говорить о проблемах, например, связанных с нарушениями прав человека и ограничениями деятельности НКО в России, но тем не менее - как к этим сюжетам относятся в Польше?

    - В декабре прошлого года "Мемориал" получил награду польского министерства иностранных дел. Это и есть ответ на вопрос о том, как мы оцениваем деятельность таких организаций.

    Среди организаций, которые недавно подверглись проверкам, оказалось множество структур, учрежденных поляками - гражданами России. Вопрос о необоснованности таких проверок был недавно поднят верховным представителем ЕС по иностранным делам Кэтрин Эштон, и мы полностью поддерживаем ее позицию.

     http://www.novayagazeta.ru/politics/57612.html

     

     

    Росбалт, 09/04/2013 14:27

    "Игнорировать Центральную Европу неправильно"

     

    Отношения России и стран бывшего Варшавского договора остаются весьма противоречивыми. В Москве по-прежнему предпочитают иметь дело со странами Западной Европы, а Польша, Чехия, Словакия и Венгрия представляются чуть ли не "черной дырой" на пути из России в Германию. В середине апреля в Москве, под эгидой посольства Польши в РФ, пройдет международная конференция "Государства Вишеградской группы и Россия – векторы сотрудничества, шансы, вызовы". О том, что это за группа, и как сегодня складываются отношения Варшавы и Москвы, "Росбалту" рассказал посол Республики Польша в России Войцех Зайончковски.


     

    — Господин посол, не могли бы вы ответить на простой, но, возможно, провокационный вопрос – зачем вообще россиянам сегодня интересоваться Польшей и другими странами Центральной Европы, то есть, Вишеградской четверкой (V4)?


     

    — Россиянам стоит обратить внимание на успех Центральной Европы. Это 80 млн человек, а с экономической точки зрения, – это 70% от российского ВВП, то есть, более двух третей. На это стоит обратить внимание.


     

    Кроме того, отмечу, что страны, входящие в Вишеградскую четверку: Польша, Венгрия, Словакия и Чехия, сегодня активно лоббируют свои интересы в ЕС, влияют на политику Европейского союза. Это и есть суть деятельности Вишеградской четверки, которую поддерживают также другие страны региона. Так что игнорировать это явление было бы неправильно.


     

    — Насколько хорошо, на ваш взгляд, в России представляют деятельность Вишеградской четверки? Связана ли предстоящая в апреле Москве международная конференция, посвященная сотрудничеству Вишеградской группы и России, с намерением представить здесь эти страны не только по отдельности, но и как уже давно существующее политическое объединение?


     

    — Мне кажется, что представление российского общества о Вишеградской четверке слабое. Я не видел никаких опросов общественного мнения, это впечатление у меня сложилось на основании моих бесед и встреч с разными людьми. Все знают эти страны по отдельности: Венгрию, Словакию, Чехию, Польшу, но не видят в них чего-то общего, тем более, такой структуры, как Вишеградская четверка.


     

    Немного по-другому выглядит ситуация в среде экспертов, у них больше информации, больше сознания того, что такая структура существует в Центральной Европе. Но я бы сказал, что, по сравнению с другими региональными объединениями, например, скандинавских стран, наше объединение менее узнаваемо. И это мы хотим поменять, повлиять на развитие знаний о V4, организуя эту конференцию, которая адресована, прежде всего, экспертам, политикам, ученым.


     

    — Вопрос о роли Польши в объединении четырех стран. Я, может быть, несколько преувеличу, но, судя по ощущениям последних лет, помимо официального председательства в этом году, Польша становится неформальным лидером Вишградской четверки. Это показал, например, последний саммит, который проходил на польской территории, где была создана оперативная Вишеградская военная группировка, с преимущественным участием польских солдат, причем в присутствии первых лиц Германии и Франции. Не сбылась ли в значительной мере мечта еще маршала Пилсудского о Польше, которая будет играть роль первой страны Центральной Европы, представлять интересы стран региона перед крупнейшими государствами Запада?


     

    — Мне кажется, что это немножко не так, потому что принцип Вишеградского сотрудничества заключается в равенстве всех его членов. С самого начала, когда речь зашла о каком-то сотрудничестве между тремя странами (тогда еще существовала Чехословакия), потом между четырьмя, все основывались на принципе равенства. И если одна из стран попыталась бы слишком доминировать в этом объединении, то другие поставили бы ее на место, или объединение стало бы недееспособным.


     

    Польскую активность, связанную с V4, надо объяснять сегодня, прежде всего, ее председательством в этой организации, которое продлится с половины 2012 до половины 2013 года.


     

    Вишеградская четверка исторически сложилась, когда, с одной стороны, возник политический вакуум после развала коммунистических систем СЭВ и Варшавского договора, а с другой стороны, когда еще не были приняты решения по расширению НАТО, расширению ЕС, когда шла война на Балканах, когда разваливался Советский Союз. Тогда четыре страны оказались в вакууме, которого сегодня уже нет: они в составе ЕС, в составе НАТО, и могут найти свое место в Европе независимо друг от друга. Но если они все-таки сотрудничают, это не из-за того, что одна из стран начала доминировать. Просто они находят общие интересы.


     

    И с активностью по-разному бывает у разных стран. Польша достаточно активный член Вишеградской четверки, у нас крупнейшее население, крупнейшая экономика. Так что, если иметь в виду эти количественные показатели, то да, мы на первом месте. Но это не то, что определяет облик этого объединения.


     

    В силу нашего географического положения мы иногда также играем связующую роль между Центральной Европой и Балтийским регионом. Потому что бывают моменты, когда вокруг V4 сосредотачивается гораздо больше стран: балтийские государства, другие страны Центральной Европы, Румыния, Болгария. В итоге формируется такой формат Вишеград плюс.


     

    Но и на этом уровне видны разные предпочтения: мы наиболее заинтересованы в активности V4 в Восточной Европе, а, например, наши венгерские друзья более внимательно смотрят на Балканы. И это и есть два основных внешнеполитических приоритета V4: Восточная Европа и Балканы. В итоге получается, что главное в нашем объединении — это не доминирование одной страны, не решения, которые Польша за кого-то принимает, а то общее, что находят между собой все четыре государства.


     

    — Общее, это сходные исторические корни, сходный уровень экономического развития, по крайней мере, отправная точка. Понятно, что толчком к объединению стал распад советского пространства и Варшавского договора. Появились ли сейчас какие-нибудь новые общие моменты? Стала ли такой объединяющей темой обороноспособность Европейского союза, о которой много говорили на последнем саммите Вишеградской четверки в Польше?


     

    — Есть несколько моментов, на которых можно было бы остановиться. Это, прежде всего, экономика. Перед тем, как присоединится к ЕС, действовала Центрально европейская зона свободной торговли (CEFTA). Она, как предшественник европейской интеграции, помогла понять механизмы свободной торговли, свободного обмена сначала между странами Вишеградской четверки, а затем CEFTA распространилась и на другие страны. Кстати, она в ограниченном формате еще существует, но в ней уже нет стран, которые ее основали. Это первый момент.


     

    Второй — это развитие инфраструктуры. Посмотрите на карту Центральной Европы — все основные пути, автомобильные и железные дороги, все коммуникации, трубопроводы, газ, нефть, электроэнергия — все идет с запада на восток. Здесь свой отпечаток оставила и история, это вторая половина 20 века, когда страны Вишеградской четверки входили в состав коммунистического лагеря. Тогда было естественно, что основные коммуникации связывали их с политическим центром на востоке, то есть с Москвой.


     

    Но это, отчасти, также результат географического фактора развития на протяжении столетий, потому что Центральная Европа разделена карпатскими горами. Причем настолько разделена, что и сегодня из Польши легче попасть, например, в Германию, чем в Чехию, Словакию или Венгрию. Несмотря на все цивилизационное развитие Европы, такой фактор, как горы, и сегодня играет серьезную роль.


     

    В связи с этим у наших стран есть намерение (и это был один из приоритетов польского председательства в V4) способствовать развитию инфраструктуры между севером и югом.


     

    Причем дело здесь не ограничивается Вишеградской четверкой. Речь идет, например, о Виа Карпатия (Via Carpatia), трассе, которая должна начинаться в Литве, потом идти через Польшу, далее на юг в Румынию, Болгарию и закончится в Греции. Это затрагивает не только Вишеград, но и другие страны.


     

    Многое делается в сфере культурного и научного сотрудничества. Был создан даже специальный Вишеградский фонд, куда передают свои деньги правительства четырех стран. Он должен поддерживать проекты, нацеленные на развитие связей между разными культурными и научными институтами стран V4.


     

    Я назвал три примера: вначале торговля, затем инфраструктура, а также культура и наука. Так что это не только тема безопасности, которая прозвучала довольно громко благодаря последним решениям, касающимся сотрудничества в этой сфере. Безопасность — это отнюдь не единственный конкретный проект, который связан с Вишеградским сотрудничеством.


     

    — Давайте перейдем к взаимоотношениям Вишеградской группы с Россией. Насколько я знаю, в России есть только один проект, связанный с V4, это небольшая информационная библиотека. Это все, что могли бы предложить России страны V4?


     

    — Для Вишеграда, если иметь в виду политическое измерение, главными направлениями являются Балканы и Восточная Европа, то есть, страны Восточного партнерства. О России речь не идет. Это объединение не занимается тем, чтобы координировать политику четырех своих членов по всем существенным вопросам международной жизни. И здесь имеется в виду и Россия. Каждая из стран развивает отношения с Россией отдельно, параллельно.


     

    Это один момент. Другой момент, могут ли страны Вишеградской четверки что-то предложить России? Мне кажется, что да. Потому что, когда речь идет о российской модернизации, то, как о модели, говорят о странах Западной Европы. Однако именно модернизация в последние двадцать лет наиболее успешно осуществлялась странами Вишеградской четверки. Так что пример Чехии, Словакии, Польши, Венгрии в каком-то смысле интереснее того, что можно найти в Западной Европе. Мы двигались к современной экономике, социальной системе имея исходную точку очень похожую на ту, что была у России.


     

    Здесь можно называть разные примеры. Если говорить про Польшу, то можно назвать один конкретный пример — экологию. Мы многое были вынуждены сделать в этой сфере, потому что у нас нет энергоресурсов, и надо было сократить потребление нефти и газа, сделать как-то так, чтобы потребление резко не росло. А потом пошло присоединение к ЕС, появились определенные требования, связанные с членством в этой организации, опять надо было что-то делать.


     

    Многое делалось из-за того, что люди меняли свое отношение к окружающей среде, и к проектам по сбережению энергии присоединились проекты по утилизации мусора, очистке стоков, защите воздуха и так далее. Это дало очень положительный эффект в Польше и других странах Вишеградской четверки.


     

    Все мы двигались примерно по одинаковому пути. Сначала мы использовали технологии, которые были разработаны на Западе, а потом возник целый сектор экономики, который работает именно на то, чтобы защищать окружающую среду. У нас есть конкретные предложения, мы их показываем и в Москве, и в регионах.


     

    Это один из примеров. Я думаю, таких вещей может быть и побольше. Я смотрю, например, с каким интересом относятся российские гости из региональных городов к обустройству жилищно-коммунального хозяйства.


     

    — Для этого нужно работающее местное самоуправление, а с ним в России, я думаю, вы знаете, большие проблемы.


     

    — Конечно, но это тоже тот путь, который был нами пройден. Реформа местного самоуправления, по крайней мере, в Польше, началась в 1991 году. А последние штрихи были сделаны в конце девяностых — начале нулевых. Это реально. То же самое произошло и в других странах: Словакии, Чехии, Венгрии.


     

    При этом система управления жилищно-коммунальным хозяйством лет 20 с лишним тому назад была очень похожа на то, что имелось в Советском Союзе, да и технологии были практически идентичными.


     

    Таких примеров можно найти много. Есть, конечно, и отличия. Это модели, которые вряд ли могли бы стать образцом для копирования и заимствования. Например, модель сельского хозяйства в Польше. Оно сильно отличается от того, что есть в России. Хотя, опять же, некоторые узко взятые элементы, например, в области высокотехнологичного садоводства, можно рассматривать как один из вариантов для заимствования.


     

    Здесь просто надо иметь гибкий подход и понимать, что можно перенимать, а что нет.


     

    — Но это в области экономики. А что касается областей социальной и общественной? Ведь это одна из тем конференции, которая пройдет в Москве. Будут ли Польша и Вишеградская четверка выстраивать долгосрочное партнерство с Россией, искать точки соприкосновения не только с российскими некоммерческими организациями, но и с российской властью, у которой подход к этому вопросу явно отличается от принятого в Польше? Все это с учетом того, что сейчас происходит в России с дополнительными проверками НКО, которые уже вызывают нарекания у европейских коллег. Ведь эти проверки затрагивают многие организации, в том числе, сотрудничающие с польскими некоммерческими организациями.


     

    — Мне кажется, что было бы неправильно поддерживать контакты только с теми, кто похож на нас. Это, во-первых. Во-вторых, мы надеемся, что, все-таки, имея в виду проверки некоммерческих организаций, российские власти будут учитывать озабоченность уже высказанную ЕС.


     

    Думаю, что в таких ситуациях важно присутствие, а не сворачивание контактов. В том числе и потому, что это давление затронуло те организации, те общественные среды, тех людей, которые думают по-другому.


     

    — Последний вопрос, который российские СМИ традиционно задают зарубежным дипломатам, – о возможности безвизовых поездок. Какова сейчас позиция по этому вопросу у Польши и есть ли какая-то совместная позиция у Вишеградской четверки?


     

    — Зона интересов V4 — это страны Восточного партнерства. Вишеград не имеет общей политики по отношению к России.


     

    Что касается Польши, то у нее по визовому вопросу, в случае с Россией, как и в случае с другими странами Восточной Европы, открытая позиция. Мы за отмену этого режима. Безвизовый режим функционировал нормально до вступления Польши в ЕС, не нанес никакого особого вреда, и мы считаем, что к нему нужно вернуться.


     

    Беседовал Иван Преображенский
    Подробнее: http://www.rosbalt.ru/main/2013/04/09/1115575.html

     

     

     

    18.03.2013 00:01:00

    Варшава готова поделиться с Москвой опытом реформ

    Польша готовится к председательству в Вышеградской группе

     

    Посол Польши в РФ Войцех ЗАЙОНЧКОВСКИ рассказал обозревателю «НГ» Николаю СУРКОВУ о предстоящем польском председательстве в Вышеградской группе (Польша, Чехия, Венгрия и Словакия), а также об успехах и проблемах в отношениях Москвы и Варшавы.

    – Господин посол, Вышеградская группа малоизвестна в России. Для чего было создано это объединение?
    – Группа возникла в 1991 году, чтобы объединить центральноевропейские страны, которые уже тогда довольно далеко продвинулись в реформировании своих политических и экономических систем. В это время наступил развал СССР, началась война в Югославии, одним словом, происходили события, которые со стороны государств, не принадлежащих на данный момент ни к одному политическому блоку, требовали какого-то сотрудничества. В декабре 1992 года Венгрия, Польша, Словакия и Чехия подписали Центральноевропейское соглашение о свободной торговле (ЦЕФТА), которое можем рассматривать как первый шаг в направлении европейской интеграции. Сегодня в рамках Вышеградской группы четыре страны Центральной Европы координируют свои позиции в рамках ЕС. Ведь когда речь идет о решении общих для ЕС проблем, очень важно количество стран, которые лоббируют тот или иной подход. Речь, в частности, идет о финансовых вопросах, энергетической политике.
    В силу исторических причин между нашими четырьмя странами много общего. Очень часто наши позиции совпадают. А значит, целесообразно координировать свои действия, присоединяя к центральноевропейскому ядру другие страны: государства Балтии, Румынию, Болгарию.
    Кроме координации в рамках ЕС Вышеградская четверка старается стимулировать развитие контактов и сотрудничества между странами региона в самых разных областях. Это контакты и между учеными, и между неправительственными организациями. Это касается экономической составляющей. Прежде всего развития инфраструктуры на оси север–юг: дороги, ЛЭП, нефте- и газопроводы. В силу исторических и географических причин основные коммуникации в нашем регионе на оси восток–запад.
    Можно упомянуть координацию пространственного развития вдоль границ. Чтобы не получалось, что с одной стороны границы – национальный парк, а с другой – шахта и автомагистраль.
    Есть сотрудничество в консульской сфере. Ни одна из наших стран не имеет сети консульских представителей по всему миру. Поэтому мы объединяем возможности в этой сфере.
    – Какие задачи ставит Польша в рамках своего председательства?
    – Наши приоритеты – поддержка идеи расширения Европы и сотрудничества с нашими соседями – странами «Восточного партнерства» и Западных Балкан. Другой момент – энергетическая безопасность, развитие инфраструктуры север–юг. Климатическая политика – наши страны могут много потерять от радикального подхода ЕС в этом вопросе. Крайне важна координация действий в подготовке финансовых рамок для всего ЕС на 2014–2020 годы, обсуждаются определенные идеи в сфере военного сотрудничества. За 22 года своего существования Вышеградской четверке удалось заработать очень серьезный авторитет в Европе. Гостями варшавского саммита 6 марта этого года были президент Франции и канцлер ФРГ.
    – Есть ли у Вышеградской группы скоординированная позиция в отношении РФ?
    – Так далеко координация нашей политики не идет. Мы развиваем отношения с РФ по отдельности.
    – В таком случае как Польша видит перспективу развития отношений с РФ?
    – Мы положительно оцениваем состояние наших двусторонних отношений. Есть вопросы, по которым продвигаемся быстрее, – это экономическое сотрудничество, культурные связи. За прошлый год товарооборот достиг 37 миллиардов долларов, с большим перевесом в пользу РФ, но наш экспорт тоже существенно вырос. В культурном плане мы обсуждаем подготовку Года России в Польше и Польши в России в 2015 году.
    Есть вопросы условий пересечения госграницы, по которым удалось достичь существенного прогресса, в частности с Калининградской областью. Всего же в прошлом году количество пересечений границы составило 4 миллиона. Мы выдали рекордное количество виз – более 200 тысяч.
    Однако есть и вопросы, по которым мы и Россия занимаем разные позиции. Это касается политики безопасности, в первую очередь ПРО и тактического ядерного оружия.
    – Какая ситуация с дискуссиями по ПРО?
    – Это тема для дискуссии не столько для Польши и РФ, сколько для РФ и НАТО. Это не польская программа. Польша считает, что ПРО не повлияет на безопасность РФ и эффективность использования ее ядерных сил.  По этому вопросу пока нет сближения наших позиций, однако переговоры идут.
    – Другой непростой вопрос: расследование причин смоленской трагедии.
    – Что касается смоленской катастрофы, главным камнем преткновения сейчас является судьба обломков самолета. С нашей стороны подчеркивается, что скоро истечет уже третий год. Все следственные анализы и эксперименты уже проведены, и нет причин, чтобы обломки оставались в РФ. Российская сторона настаивает, что обломки должны оставаться в распоряжении прокуроров до конца следствия.
    – Какой вопрос вы считаете наиболее актуальным в российско-польских отношениях?
    – Главное сейчас – сохранить доверие друг к другу и достижения последних нескольких лет. Говоря о доверии, я имею в виду судьбу обломков президентского самолета, передачу нам документов по Катынскому делу. От этого доверия зависит общая атмосфера в отношениях. Без него трудно решать крупные вопросы. За последние годы мы достигли многого, но чтобы двигаться дальше, нужно довести некоторые вещи до конца.
    – Как поляки воспринимают сейчас Россию? Как политического или как экономического партнера?
    – В политических отношениях есть три составляющие: чисто двусторонние отношения, о них я уже рассказал, отношения в рамках формата Россия–ЕС, тут есть взаимопонимание по либерализации визового режима, и отношения по линии Россия–НАТО, здесь позиции расходятся. Мы представляем четыре успешные страны Центральной Европы. Это страны, которые сделали за последние 20 лет рывок вперед. Я думаю, этот опыт заслуживает внимания, поскольку точка отсчета была одна, но результаты очень разные для Центральной Европы и для России.   


     

     

     

     

     

     

    Войцех Зайончковски: «Есть много примеров того, как поляки получали помощь от русских»

    22 февраля 2013
     
    1 / 1
     
     
     
     

    Чрезвычайный и Полномочный посол Республики Польша в России Войцех Зайончковски поделился с ИА «Волга-Медиа» мыслями по поводу перспектив развития сотрудничества с Волгоградом и взаимоотношений между Россией и Польшей в целом.

    – В минувшем году Польша принимала у себя чемпионат мира. России это только предстоит и Волгоград – один из городов, которые будут участвовать в проведении матчей. Можно ли дать какие-то рекомендации или советы?

    – Мы точно так же как и вы теперь готовились к этому событию несколько лет. Мы считаем, что хорошо было бы не просто поделиться опытом с российскими коллегами, для контроля за готовностью города существуют другие инстанции, например ФИФА. В большей степени регион интересует нас как площадка для ведения бизнеса. Польский бизнес, если иметь в виду географическое измерение, сосредоточен на сегодняшний день в центральном и северо-западном регионе России, в Калининградской области, и практически совсем недавно начал присматриваться к другим регионам. Тот факт, что Волгоград попал в список городов, принимающих чемпионат мира, является для наших бизнесменов очень хорошей рекомендацией. Это значит, что город и регион отличаются чем-то в лучшую сторону от других – хорошо управляются, имеют перспективы развития.

    – Можно ли сейчас уже говорить о каких-то конкретных совместных проектах?

    – Пока рано говорить о каких-то конкретных проектах, но мы обращаем внимание на 3-4 основных направления – транспорт, туристическую инфраструктуру, развитие сферы обслуживания, развитие спортивной инфраструктуры. Большое внимание уделяется, конечно, вопросам экологии – качеству жизни и условиям жизни. Принимая гостей из-за рубежа, надо показать себя в  лучшем виде. Впрочем, этот вопрос напрямую уже не связан с чемпионатом, просто на это сейчас обращают внимание во всем мире.

    – Если уж мы заговорили о сотрудничестве в разных аспектах, то наносят ли ущерб его успешному развитию те, кто инициирует обсуждение сложных и неоднозначных проблем нашего общего прошлого?

    – То, что прошлое было таким, каким оно было, – скрывать не стоит. Надо это исследовать, понять причины, выяснить до конца те вопросы, которые еще остались. Но это одно. Другое дело – это сегодняшний день, будущее, и я не вижу взаимосвязи между одним и другим. Я думаю, что Польша и Россия, несмотря на сложности исторических взаимоотношений, добились очень многого на протяжении последних лет, во многом благодаря работе «группы по сложным вопросам», которая была создана по инициативе президентов наших стран и смогла добиться очень хороших результатов, исследуя сложные вопросы нашего исторического прошлого. Это касается не только Польши и России – этому примеру следуют уже и другие страны. Ее участники приглашаются на конференции в Европе и других континентах, чтобы поделиться своим опытом работы в группе, как страны со сложным прошлым смогли найти хороший подход, который, с одной стороны, не наносит вреда развитию сотрудничества, а с другой – отдает должное истории.

    – По оценкам экспертов, можно говорить о попытках переписать историю, о разжигании прошлых обид и исторической вражды во взаимоотношениях разных стран, в том числе существуют попытки представить трагедию в Катыни ни много ни мало как начало Холокоста. Как к этому относятся в Польше?

    – Во-первых, Холокост выделяется на фоне других преступлений, совершенных во время Второй мировой, и это не сравнимо ни с чем. Что касается других вопросов – они важны для исторического сознания, для потомков жертв, которые хотят знать, что случилось с их дедами и отцами. Этот вопрос постоянно поднимается в контактах Польши и России, но я подчеркиваю – нам удалось найти золотую середину, которая позволяет, не забывая о прошлом, жить в настоящем. Есть еще один момент, когда речь идет о начале 40-х годов, то обсуждения ведутся не в обвинительном ключе, а для того чтобы понять, что произошло, и не допустить повторения в будущем. Это урок всей Европе, к чему может привести тоталитаризм. Очень много примеров и того, как поляки получали помощь от русских. Я всегда привожу пример профессора, который был учителем у моих родителей. Его отец был расстрелян в 40-м году в Харькове как офицер, а он сам попал в ссылку на Урал. Он всегда говорил: «…моего отца расстреляло НКВД, а меня самого спасли русские», – потому что в лесу на Урале без помощи местных жителей, которые отнеслись к нему как человеку, а не как к врагу, он бы не выжил. Несмотря на сложное прошлое, у него сложились очень хорошие отношения с коллегами-учеными из СССР. Вот наилучший пример того, как можно подойти к трактовке исторических фактов. Думаю тоже, очень много в связи с этой темой можно найти в совместном документе Католического костела в Польше и Русской православной церкви, подписанном летом прошлого года во время визита Его Святейшества Патриарха Кирилла в Польшу.

    – Пользуясь случаем, хочется попросить, если это возможно, прокомментировать ситуацию с проектом Восточного партнерства. На днях в Тбилиси состоялась встреча глав МИД стран-членов программы. В связи с недавно произошедшими политическими изменениями в Грузии можно ли сделать какой-то прогноз по активизации или, наоборот, замедлению работы в рамках проекта?

    – Конечно, оценивать политику в Грузии не в моей компетенции, но что касается программы в целом, то я хочу заметить, что успешность ее реализации зависит лишь от того, насколько каждая из стран-участниц готова работать по тем пунктам, что были определены изначально. Если готова, то процесс идет, если нет, то процесс затормаживается. Политическая ситуация внутри страны может отразиться только на этой готовности, но не самой программе партнерства. Но даже если одна из стран-участниц по каким-то причинам приостанавливает свою работу в рамках этого проекта, на других это никак не сказывается.

    Беседовала Мария Доброскокина

     
     
     
     
     
     
     
    11:04 29/12/2012 Интервью
     

    При организации ЧМ по футболу важно, чтобы инвестиции окупились - посол Польши в РФ Войцех ЗАЙОНЧКОВСКИ

     
     
    При организации ЧМ по футболу важно, чтобы инвестиции окупились - посол Польши в РФ Войцех ЗАЙОНЧКОВСКИ
    Фото ЕРА/ИТАР-ТАСС 
     
     

    Уходящий 2012 год запомнился футбольной общественности, прежде всего, благодаря третьему по значимости в мире спортивному соревнованию - чемпионату Европы, который приняли города Польши и Украины. Как хозяева первенства оценивают проведение турнира, какую пользу принесла его организация, и какой резонанс она вызвала среди населения, окупятся ли затраты? В эксклюзивной беседе с корреспондентом ИТАР-ТАСС чрезвычайный и полномочный посол республики Польша в Москве Войцех Зайончковски дает ответы на эти и многие другие вопросы, а также рассказывает о том, какой организационный опыт страна может передать россиянам для успешного проведения ЧМ-2018.

     

    - Осталась ли Польша довольна первым в истории проведением Евро-2012?

    - Да, и для этого есть основания. Итоги проведения турнира почти в три раза превысили наши ожидания. Несмотря на то, что болельщиков приехало меньше, чем мы ожидали, - около 700 тысяч, - они оставили в стране гораздо больше денег. По подсчетам, сумма составила примерно 400 млн долларов. Ожидается, что с учетом всех вливаний от Евро, доходы с 2012 по 2020 год составят порядка 6 млрд долларов. Здесь учитывается и прибыль непосредственно во время проведения турнира, а также от туризма, который также можно считать одним из последствий чемпионата.

    Ведь многие из тех болельщиков, которые побывали в Польше впервые, декларировали, что они приедут еще раз и что порекомендуют своим знакомым посетить нашу страну. Учитывается также и момент инвестиций в инфраструктуру. В совокупности за восемь лет после чемпионата ожидаем приток порядка 6 млрд долларов.

    - Окупит ли это все затраты на организацию турнира?

    - С расходами вопрос весьма сложный, потому что есть то, что делалось исключительно для Евро, или только отчасти с учетом проведения соревнований - например, корректировки в развитии инфраструктуры. С другой стороны, были затраты и на то, что мы сделали бы независимо от чемпионата. Примерно цифры расходов и доходов совпадают. Но важно еще и то, что мы подняли свои позиции с точки зрения национальных брендов. Бренд "Польша" поднялся в своей стоимости на 75 процентов в этом году, что позволило нам войти в первую двадцатку среди стран мира. Стоимость бренда и его узнаваемость сказываются на том, как воспринимается государство в качестве туристического направления, как оцениваются товары, которые производятся в стране. Это имеет очень серьезное влияние на экономику в целом.

    - А насколько была популярна идея проведения чемпионата Европы в Польше среди населения?

    - Мне кажется, что большинство поляков воспринимало подготовку к Евро очень положительно. Люди действительно интересовались инвестициями, которые осуществлялись в рамках этого проекта. Было много эмоций - успеем или не успеем? Будет ли открыта дорога или нет? Это привнесло много положительных эмоций в жизнь общества.

    - Что еще подарил стране чемпионат Европы, за исключением новой инфраструктуры?

    - Организационный успех. Мы показали то, что мы умеем принимать такие крупные мероприятия, потому что Евро - это третье по масштабам спортивное событие в мире после чемпионата мира по футболу и Олимпиады. Даже зимние Игры идут в этом списке только на четвертой строчке. У нас был успех, несмотря на то, что в Польше на протяжении многих лет не было таких крупных спортивных мероприятий. Во-вторых, мы сами для себя убедились, что нам это под силу, что очень важно для общества. Это придает уверенности людям, которые работают в разных сферах, - в бизнесе, СМИ, административных структурах, - понимание того, что они действительно могут сделать что-то такое, что будет считаться не только в Европе, но и во всем мире.

    - Можно ли назвать чемпионат главным спортивным событием уходящего года в Польше?

    - Думаю, да, причем, не только непосредственно спортивным событием.

    Соревнования проходили практически месяц, и это не прошло незаметно ни для кого, затронув все сферы жизни общества. Четыре крупных города, тысячи людей, которые принимали в этом участие - организаторы, зрители, волонтеры.

    - Есть ли теперь у страны желание принять у себя какие-то еще соревнования?

    - Поговаривают о зимней Олимпиаде 2022 года. Насколько это реально - сейчас сложно говорить. Шли разговоры о том, чтобы подать совместную заявку со Словакией, у нас два города - Закопане и Краков, у них - Попрад. Однако сейчас это только идея, пока еще не было объявлено, что мы будем подавать заявку.

    - Польские футболисты не сумели пробиться в плей-офф домашнего чемпионата Европы. Ставились ли организационные задачи выше спортивной составляющей?

    - Нельзя так сказать, потому что за организацию и за выступление спортсменов отвечают разные структуры. Что бы ни делало правительство, Футбольный союз работает независимо, он все равно будет делать то, что считает полезным для развития вида спорта. Результат работы Союза мы увидели в июне этого года. После поражения нашей команды последовали изменения в рядах Польской футбольной ассоциации, думаю, что к следующим чемпионатам Европы и мира подготовка пойдет по-другому и принесет более успешные результаты.

    - В 2018 году России предстоит принять у себя игры чемпионата мира. В связи с этим, какой опыт могут передать польские организаторы российским коллегам?

    - В Европе есть несколько стран, которые получили за последние годы опыт организации крупнейших спортивных мероприятий. Это Великобритания, принявшая у себя в этом году Олимпиаду, также Германия, в которой прошло первенство планеты по футболу 2006 года.

    Но, думаю, наш опыт является самым интересным для России. Потому что россиянам предстоит сделать почти то же самое, что сделали мы за несколько лет до ЧЕ. И спортивная, и туристическая инфраструктура находилась у нас примерно в таком же состоянии, как сейчас в России.

    Наши организационные приемы могли бы оказаться интересными и полезными для российских коллег. В конце минувшего октября мы уже организовывали поездку в Польшу представителей тех регионов РФ, которые будут принимать ЧМ-2018. 25 человек из России посетили Варшаву, Вроцлав и Гданьск и провели очень успешные встречи. Надо отдать должное и тем, кто отбирал состав российской группы - к нам приехали очень компетентные специалисты, они знали, на что обращать внимание и какие задавать вопросы. Думаю, передача опыта и подобное взаимодействие будут иметь продолжение. Мероприятия запланированы и на будущий год, но конкретно какие, пока рано говорить. То, что мы хотели показать в Польше, уже было продемонстрировано. Если у какого-то региона возникнет интерес по определенному вопросу, мы сможем организовать ознакомительную поездку. Основные мероприятия мы планируем проводить в России.

    - Каков же самый ценный опыт, на ваш взгляд, который Польша может передать российским коллегам?

    - Дело не столько в передаче опыта, ведь у каждой страны своя специфика. Хорошо последить на примере другого государства, какие возникали вопросы, и как решались конкретные проблемы, и делать выводы для себя. Самый интересный вопрос, однако, пока остается без ответа.

    Речь идет о наследии турнира. Мы вложили какую-то сумму, построили четыре стадиона, на которых проходили игры, и другие площадки для тренировок команд. Ведь большинство участников проживало в Польше, а не на Украине. Появилась также городская инфраструктура. Но по окончании соревнований возникает вопрос: что со всем этим будет после чемпионата? Вложенные деньги должны работать совсем в другом режиме - без десятков тысяч зарубежных гостей, которые приезжают и оставляют здесь свои евро. Эти объекты, за исключением Национального стадиона в Варшаве, остались на балансе городов. Насколько окупятся деньги, вложенные регионом в развитие инфраструктуры, туристического бизнеса?

    Эти вопросы нужно отследить, потому что, инвестировав миллиарды, можно потом обанкротиться. История спортивных мероприятий знает подобные случаи, когда крупные инвестиции легли тяжким бременем на плечи страны и региона. Этот момент очень серьезно учитывался во время подготовки Евро в Польше. Насколько сильно это осознание отразится в реальности - покажет время. Я бы обратил внимание российских коллег прежде всего именно на этот момент.

    - А от чего вы бы предостерегли коллег?

    - Именно от вкладывания огромных денег, которые потом не будут работать. Чтобы не возникло проблемы, подготовив арену в городе на две недели проведения турнира, потом остаться с долгами.

    - Одна из болезненных тем футбола - поведение фанатов на стадионах. Какие советы вы могли бы дать на эту тему в свете проблем, которые возникают, в частности, в российском чемпионате?

    - Думаю, проблема серьезна для России так же, как и для Польши. И это не только из-за событий в июне этого года перед матчем между нашими сборными, просто мы все видим, что происходит на стадионах хотя бы внутри национального первенства. Я могу привести множество примеров.

    Чтобы справиться с этой проблемой, нужна профилактика. Здесь особенно интересен пример Англии, где удалось превратить стадион из места разбоя в место ведения бизнеса. Необходимо также хорошо наладить взаимодействие между службами, которые отвечают за безопасность.

    Механизм здесь известен - это касается любого крупного спортивного мероприятия. Однако при этом важно обеспечить безопасность так, чтобы при этом не подорвать энтузиазма людей. Ведь можно сделать так, чтобы было безопасно, и одновременно у людей будет впечатление, что они не на спортивном празднике, а на военных учениях. И наоборот - можно отдать поле энтузиазму, а потом жалеть о том, что было слишком много спонтанности, и что имели место быть какие-то инциденты. Здесь надо найти золотую середину. Например, в нашей стране в рамках профилактики еще до чемпионата Европы был принят специальный закон, который должен был усмирить болельщиков. В нем предусмотрены судебные разбирательства в течение 24 часов плюс запрет на посещение спортивных мероприятий для определенной аудитории. Но без последовательных действий это не сработает, такие действия надо начинать довольно рано.

    - В России сейчас рассматривается подобный закон. Не кажется ли вам, что подобные меры - отлучение болельщиков от посещения стадиона - являются слишком жесткими?

    - Смотря кого мы называем болельщиками. Если это человек, который бьет другого цепью или бросается на полицейских, или кидает петарды на поле - то, считаю, это не болельщики. Понятно, что если такие люди будут доминировать на стадионах, нормальные любители футбола туда не придут.

    При этом надо посчитать и потери в деньгах, потому что из-за хулиганов будет меньше заполняться стадионы, к тому же, будет больше поломанных кресел и так далее... Надо делать выбор.

    - Футбол, насколько об этом можно судить, является одним из самых популярных видов спорта в Польше. Как вам кажется, в достаточной ли степени в стране развит детский спорт?

    - Судя по тому, что наблюдаю в стране, за последние годы существует некоторый прогресс в этом отношении. У нас прошла акция по строительству футбольных площадок по всей стране для молодежи. Вначале планировалось построить тысячу полей с финансовым партнерством правительства и местного самоуправления. Программа пользовалась успехом, поэтому она была продолжена, и в общей сложности в её рамках были создано за шесть лет более 2 тыс футбольных площадок. И результаты уже видны, молодым людям есть, куда пойти. Конечно, они есть не во всех местах, но очень многие имеют возможность прийти поиграть в футбол, а не сидеть во дворах, курить или употреблять алкогольные напитки. Также очень популярным стало строительство бассейнов по всей стране. Конечно, в разных городках они отличаются друг от друга степенью оснащенности, размером. Но в целом - это очень современные объекты, и их появление приведет к тому, что через несколько лет у нас появится какое-то количество хороших пловцов. По территории всей страны также возводятся теннисные корты.

    - Стало ли создание футбольных площадок по всей стране еще одним положительным влиянием проведения Евро-2012 в Польше?

    - Думаю, что это не связано с чемпионатом. Много лет назад люди поняли, что больше всего за время экономической трансформации в Европе пострадали молодые люди. Когда было мало денег, средства не попадали, прежде всего, в сферу образования и особенно - на развитие детской молодежной культуры и спорта. Объекты, которые были построены до 90-х годов, не реконструировались, а новых было совсем мало. Мы столкнулись с такой ситуацией, когда молодежи некуда идти. Отсюда начинаются наркотики, алкоголь, разбой и все прочее. В частности, растут фанаты, которые отождествляют страсть к спорту с тем, чтобы бросать пиротехнику и драться с полицией. И я думаю, что все эти программы - строительство футбольных полей, бассейнов - выросли именно на такой почве. Если молодые люди не будут стремиться к преступной деятельности, а будут развивать свои лучшие качества, ситуация изменится. Но для этого мы должны предоставить им какие-то возможности, например, обеспечить места для занятий спортом. Уверен, что не будь Евро, такие программы все равно бы были. Но чемпионат придел всему этому еще более яркую окраску.

    Елена СОБОЛЬ

    (ИТАР-ТАСС, Москва) 

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    5  июнь 2012

     

     

    Посол Польши в России Войцех Зайончковски - «КП»: «Усмирять российских футбольных хулиганов на Евро-2012 будут полицейские из Москвы»

     

    Накануне старта чемпионата Европы по футболу в гостях у "Комсомолки" побывала представительная польская делегация.

    За считанные дни до старта Евро-2012 в стенах "Комсомолки" побывали представители стран - хозяев чемпионата Европы. На прошлой неделе нашим гостем был посол Украины в России Владимир Ельченко. А вчера пресс-конференцию в стенах нашей редакции провел чрезвычайный и полномочный посол Польши в РФ Войцех Зайончковски. Напомним, что именно в Польше сборная России проводит матчи группового этапа.

    11 ТЫСЯЧ ФАНАТОВ ИЗ РОССИИ ПОЛУЧИЛИ ВИЗЫ

    В ПОЛЬШУ 

    - Мы выдали визы 11 тысячам российских болельщиков, которые намерены поддержать свою сборную на Евро-2012, - заявил Войцех Зайончковски. - Напомню, что мы открыли несколько визовых центров в России. 8 тысяч виз было оформлено в Москве, 2 тысячи - в Калининграде и около тысячи - в Питере. До конца года мы откроем еще 36 визовых центров, и приехать в нашу страну станет гораздо проще.

    - Польша полностью готова к старту первенства Европы?

    - Убежден, что мы подготовились к этому мероприятию настолько хорошо, насколько это возможно, - сказал господин посол. - Это касается не только спортивной составляющей, но и инфраструктуры. Я имею в виду дороги, стадионы, аэропорты, гостиницы. В общей сложности на подготовку, связанную с Евро-2012, мы потратили около 23 миллиардов евро. Уверен, что российским болельщикам и фанатам других стран у нас понравится.

    ЗА СОВЕТСКУЮ СИМВОЛИКУ НЕ САЖАЮТ

    - Ходили слухи, что российских фанатов, которые будут использовать во время Евро-2012 советскую символику, ожидают санкции вплоть до тюремного заключения.

    - Российским болельщикам не надо опасаться уголовного преследования. Запрет на коммунистическую символику действовал в Польше до июля прошлого года, но был отменен конституционным судом. Если болельщик придет в футболке с серпом и молотом на стадион во время матча, у него не будет никаких проблем. Но нужно понимать, что эти символы ассоциируются не только со спортом, в основном они связаны с политикой и историей. Следует обратить внимание, что в таком контексте эти символы часто оцениваются негативным образом в польском обществе.

    - Российские болельщики намерены провести марш по улицам Варшавы. Что вы можете сказать по этому поводу?

    - Любое массовое мероприятие нужно согласовывать с местными властями. Я узнавал - заявки на такое шествие не было. Поэтому мне трудно комментировать событие, параметры которого неизвестны.

    НА ГРАНИЦАХ С ЕВРОСОЮЗОМ УСТАНОВИЛИ КОРДОНЫ ДЛЯ ОТЛОВА ХУЛИГАНОВ

    - Польские власти намерены предпринять какие-то особые меры безопасности во время матча Польша - Россия, который состоится 12 июня?

    - Этот матч будет свое-образным экзаменом на зрелость для наших народов. В какой мере мы можем встречаться в таком формате и оставаться в цивилизованных, дружеских рамках? Но в любом случае польские службы без-

    опасности готовы к любому развитию событий. Кстати, на этой неделе в Варшаву приехала группа полицейских из Москвы. Полицейские наших стран постоянно контактируют и обмениваются информацией, касающейся возможных угроз. Пока никакой тревожной информации мы не получали.

    - На Евро-2012 будут стремиться не только футбольные болельщики, но и хулиганы. Как будут их вычислять польские полицейские? Будут ли ужесточены правила въезда в страну?

    - Мы организовали специальные кордоны на границах...

    - Имеются в виду границы с Россией?

    - Нет, на границах с Германией, Словакией и Чехией. Ведь в странах Евросоюза своих футбольных хулиганов достаточно. И они могут попытаться проникнуть на чемпионат Европы, пользуясь отсутствием визового режима между нашими странами.

    - В Польше будут действовать фан-зоны, где разрешено употребление пива. Как известно, российские болельщики питают слабость к алкоголю. К тому же есть опасения, что некоторые из них не ограничатся только пивом. Властей не пугают возможные эксцессы?

    - Безопасность, конечно, превыше всего, но если очень постараться, то запретительными мерами можно испортить любое, даже самое захватывающее мероприятие. Мы хотим, чтобы на Евро-2012 царила обстановка праздника. Кружка-другая пива болельщику не помешает. Кроме того, в Польше существует запрет на употребление алкоголя в общественных местах, и принимать каких-то дополнительных мер не имеет смысла.

    ДЕМОНСТРАНТЫ ВЫСТУПАЮТ НЕ ПРОТИВ СБОРНОЙ РОССИИ

    - Сборная России поселилась в отеле "Бристоль", и уже в день заселения ее встретили демонстранты. Что власти будут делать, чтобы избежать конфликтов?

    - Нужно понимать, что это не демонстрация против российских футболистов. Дело в том, что рядом с отелем располагается место, где традиционно проводит свои митинги оппозиция...

    - Это своего рода польский Арбат?

    - Не совсем. Они собираются там, поскольку рядом расположен президентский дворец...

    - Тогда в переводе на русский это Красная площадь и Арбат одновременно?

    - Можно сказать и так, - улыбается посол. - Так вот, оппозиция десятого числа каждого месяца проводит мероприятия в связи с гибелью пассажиров в авиакатастрофе под Смоленском самолета президента Польши Леха Качиньского. Там собираются порой много людей, но акция проходит в рамках закона, и даже чемпионат Европы не может служить поводом, чтобы ограничивать права граждан на собрания и митинги. Мы решили, что размещение сборной России в отеле "Бристоль" и мероприятия 10 июня не помешают друг другу.

    - Жребий свел сборные Польши и России в одной группе чемпионата Европы. Каковы, на ваш взгляд, шансы наших команд на выход в четвертьфинал?

    - Здесь стоило бы прислушаться скорее к мнению футбольных экспертов. Я бы не хотел вторгаться в область их знаний. Но как болельщик буду рад, если Польша сыграет в финальном матче в Киеве. Это было бы здорово.

     http://www.kp.ru/daily/25894/2854163/

     

     

     

     

     

    1 Февраля 2012 (среда)

    Войцех Зайончковски: Митинги в России - естественный процесс

    Посол Польши в России Войцех Зайончковский

    Чрезвычайный и полномочный посол Польши в России Войцех Зайончковский во время визита в Краснодар дал эксклюзивное интервью «ФедералПресс.Юг». Он рассказал о том, можно ли без визы попасть из России в Польшу, почему у него нет претензий ко Дню народного единства и что поможет нашим государствам развивать двухсторонние отношения. Подробности - в материале «ФедералПресс.Юг».

    За время, которое работаете в России, вы встретились с патриархом Кириллом, Светланой Медведевой, ведущими политиками, бизнесменами... Какая из встреч запомнилась больше всего?

    Таких встреч действительно было очень много, но я не выделю отдельную. Это лишь первый год моей работы в России, надеюсь еще на многие встречи. Здесь немало интересных деятелей в политике, культуре, науке. Общение с ними почти всегда оставляет сильное впечатление. Есть такое правило: люди дают Вам ровно столько, сколько Вы даете им. И если у Вас серьезное намерение наладить контакты, в ответ получите то же самое независимо от национальности или страны.

    Вы уже посетили ряд российских регионов. Расскажите о цели нынешнего визита в Краснодарский край.

    Польско-российские отношения на высшем уровне за последние годы заметно улучшились. Идет естественный процесс выполнения достигнутых между государствами договоренностей. Взаимодействовать можно не только на федеральном уровне, но и с регионами. В России регионы играют очень существенную роль в экономике и политике. Поэтому мы действуем в двух направлениях: под патронажем главы Сената Польши и председателя Совета Федерации России проходит форум регионов наших стран, в рабочем порядке контакты налаживаются и с отдельными субъектами.

    Одна из главных целей моего визита в Краснодарский край - инициирование сотрудничества в разных сферах, в том числе планирующиеся подписание соглашения между Кубанью и Опольским воеводством. Мы надеемся, что оно состоится в этом году. Последние годы в Польше активно развивается агропромышленный комплекс, наши бизнесмены ищут расширения круга контактов, новые рынки и инвестиционные возможности. В отношении АПК в России на первом месте стоит Краснодарский край. Другие причины моего приезда - сотрудничество в сфере науки и культуры, прежде всего с Кубанским государственным университетом.

    Господин Зайончковски, улучшение отношений между нашими государствами в последние годы связано с президентом Медведевым? Или есть другие причины?

    Без лидеров стран не обойтись. В случае России и Польши роль сыграли и премьер-министры, и президенты. Но это явление гораздо шире, чем желания отдельно взятых политиков. Сближение созрело среди элит обоих государств. Есть вопросы, являвшиеся бременем для польско-российских отношений, но они конструктивно решаются.

    В качестве примера приведу достигнутый безвизовый режим между приграничными воеводствами Польши и Калининградской областью. Чтобы его заключить, проведена большая работа в Европейском Союзе, так как въезд в ЕС граждан другой страны, не входящей в него, проблематичен. Введение безвизового режима между Калининградской областью и Польшей важно для всей России. Это создает полигон для проверки насколько безвизовый режим с вашей страной будет безпроблемным. Многие в ЕС опасаются миграционного давления России, но успешно опробовав эту площадку, ваша страна получит очень сильный аргумент в пользу отмены визового режима с Европой.

    Пожалуй, одним из главных, острых вопросов российско-польских отношений является Катынское дело. Можно ли говорить о его полном урегулировании в ближайшее время?

    Речь шла, по крайней мере, о двух вопросах: реабилитация расстрелянных и рассекречивание архивов. Еще в 2010 году Государственная дума в целом разрешила вопрос политической реабилитации, это очень высоко оценивается Польшей. Осталась юридическая реабилитация, работа над которой сейчас ведется.

    Правительством России дано обещание и по рассекречиванию архивов. В прошлом году наша страна получила часть документов, осталось еще несколько томов. Опять же, это вопрос времени. Мы верим, что обещание российских властей будет полностью исполнено.

    Как сами поляки относятся к рассекречиванию Катыни?

    Семьи погибших хотят знать подробности последних дней своих предков, немало и тех, кто считает, что разрешение Катынского дела позволит строить отношения государств более открыто, на двустороннем доверии. Это наша общая история. Значит, народы Польши и России должны знать правду. Как я уже сказал, основные вопросы решены, остаются детали, которые не изменят общей картины.

    В России несколько лет отмечается 4 ноября - годовщина изгнания поляков из Москвы. Как Вы относитесь к этой дате?

    Обычно народы воюют друг с другом, когда они являются соседями. В Польше и России к некоторым страницам общей истории относятся по-разному. Например, вы празднуете 4 ноября, а мы отмечаем День армии в годовщину победы 1920 года под Варшавой. Думаю, здесь нет места для обид. Такие праздники встречают не назло кому-то, не потому что хотят кого-то обидеть, а чтобы почтить своих героев, подчеркнуть ценности, проявившиеся в данный исторический момент.

    Как Польша оценивает митинги оппозиции, начавшиеся после думских выборов?

    Конечно, нам интересно то, что происходит у соседей. Но митинги в России воспринимаются не как нечто выходящее за рамки, а нормальный процесс. У нас, как и в любой стране, тоже бывают массовые демонстрации. Это естественный элемент нормального политического процесса.

    В Польше можно встретить книги и фильмы из России?

    Есть сфера интересов, в которых интерес к вашей стране никогда не пропадал и не нуждался в дополнительном подогреве. Это культура. Во многих польских магазинах продаются переводы книг современных русских авторов, российские фильмы и музыкальные диски.

    А сами вы что кого читаете из российских писателей?

    Из современных - Пелевина, Соколова. Иногда беру в командировки Акунина.

    Большое спасибо господин посол за интервью!

    Справка «ФедералПресс.Юг»:

    Войцех Зайончковски (Wojciech Zajączkowski) родился в декабре 1963 года.Магистр истории (Католический люблинский университет кандидат политических наук (Институт политических исследований, Польской Академии Наук). До начала дипломатической карьеры работал в польских СМИ, затем главным специалистом Министерства внешнеэкономического сотрудничества. В 1998 - 2000 годы советник посольства Польши в Москве. Затем работал в Украине, послом в Румынии, с 30 ноября 2010 года - чрезвычайный и полномочный посол Польши в Москве. Женат, трое детей. Владеет английским, французским, русским, украинским и румынскими языками.


     

     

     

     

     

     

    Наши люди в Старом Свете

    Гостем редакции был посол Польши Войцех Зайончковски

    Ариадна Рокоссовская "Российская газета" - Федеральный выпуск №5669 (293)
    28.12.2011, 00:54 
    Смотреть фоторепортаж Лилии Злаказовой

    В наступающем году любители футбола отправятся в Польшу, чтобы болеть за нашу сборную на чемпионате Европы.

    Советы тем, кто едет на машине и летит на самолете, тем, у кого есть билет на матчи, и тем, кто хочет подышать "футбольным" воздухом, дал Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Польша в Российской Федерации Войцех Зайончковски. Он также ответил на другие вопросы журналистов "РГ" и читателей.

    Российская газета: В декабре главы МИД России и Польши подписали соглашение об облегчении визового режима между нашими пограничными районами. Об этом столько говорилось, столько писалось, столько было сломано копий, и вдруг все так легко и удачно произошло. Как вы считаете, это только первый шаг, за ним должны последовать более масштабные изменения?

    Войцех Зайончковски: Мы это воспринимаем именно так. Я так понимаю, что и российские дипломаты видят это в подобном ракурсе. Сначала мы подписываем соглашения, которые касаются определенного количества людей, какой-то ограниченной территории, но это лишь первый реальный шаг в сторону либерализации визового режима между Россией и ЕС. То, что произошло в эти дни, и параллельно - согласование "Совместных шагов", которые должны привести к либерализации, а затем и отмене визового режима с ЕС, свидетельствует о том, что заключенное соглашение вписывается в общую тенденцию. Когда это случится, сложно сказать. Потому что тут еще есть что сделать ЕС и есть что сделать России. Ведь свои вопросы, предложения и ожидания есть не только у России по отношению к Евросоюзу, но и наоборот. Я надеюсь, что спустя некоторое время мы сможем сказать нашим партнерам: вы опасались, что отклонение от общих правил, включая малое приграничное движение с Калининградом, приведет к каким-то проблемам, но на самом деле у нас проблем нет. Это аргумент в пользу того, чтобы посерьезнее заняться отменой визового режима вообще. То есть, с одной стороны, это имеет отношение к узкому кругу людей, но, с другой - может иметь очень серьезные последствия для того, как будет развиваться диалог между Россией и ЕС в отношении режима пересечения границы.

    РГ: Может ли, с вашей точки зрения, возникнуть такая ситуация, при которой Польша добровольно откажется от размещения ПРО на своей территории? Или это - стратегическое решение, рассчитанное на десятилетия вперед, и никакие объективные и необъективные причины в Польше на него повлиять не могут.

    Зайончковски: У нас подписано соответствующее соглашение с Соединенными Штатами, которое в этом году вступило в силу. Проект рассчитан не на то, чтобы противодействовать российскому ядерному потенциалу. В нашем случае это вообще нереально - эти установки нас не защитят, особенно если речь пойдет о дислокации ракет в Калининградской области. Я думаю, что многое будет зависеть от диалога между военными, так как существуют различия в определении того, насколько установки могут ограничить возможности российского ядерного потенциала. В НАТО считают, что здесь нет никаких проблем, но у российских военных совсем другие подсчеты. Конечно, эксперты должны выяснить причину этих расхождений.

    На сегодняшний день у нас нет оснований для пересмотра нашей позиции, потому что, с одной стороны, это следует из достигнутых с США договоренностей, с другой стороны, мы убеждены в том, что это никаким образом не затрагивает интересы России. К счастью, у нас еще есть время, чтобы заняться этим вопросом, ведь особую критику российской стороны, мне кажется, вызывает не то, что происходит сегодня, а то, что произойдет в 2018 году.

    РГ: Если обратиться к сегодняшнему дню, когда евро в катастрофическом положении, доллар слегка поднимается и снова падает... Вы собираетесь перейти на евро. Это знак большого оптимизма или вера в идею ЕС? Многие страны замедлили этот процесс.

    Зайончковски: Мы согласились перейти на евро, когда присоединялись к Европейскому союзу. Это одно из тех условий, которое мы должны выполнить как нововступившая страна. И мы от этого не отказываемся. Но здесь есть два момента. Во-первых, наша экономика должна соответствовать определенным критериям. Пока что она им не соответствует. Например, бюджетный дефицит у нас в этом году около 7 процентов, а должен быть на уровне трех. Нужно немного поработать и привести дефицит государственного бюджета к этому уровню. Если правительству удастся осуществить то, что сейчас запланировано, в следующем году уровень дефицита должен быть именно 3 процента. Есть еще другие параметры, уровень инфляции, например.

    РГ: Какой на сегодня уровень инфляции?

    Зайончковски: Около четырех процентов. Мы считаем, что он должен быть ниже. На сегодняшний день параметры, возможно, за исключением бюджетного дефицита, неплохие. На фоне других европейских стран мы выглядим вполне нормально. Но это лишь одна сторона этого вопроса. Вторая - это состояние зоны евро. Оно меняется, и, соответственно, мы будем вынуждены как-то осмыслить нашу позицию с учетом той новой зоны евро, которая, пройдя определенные преобразования, сформируется, надеемся, в ближайшем будущем. Когда мы соглашались присоединиться к евро, эта система выглядела по-другому. Понятно, что никакого автоматизма здесь быть не должно. Это причина, по которой польское правительство, исходя из сугубо национальных интересов и одновременно выступая в качестве председателя ЕС в этом полугодии, подчеркивало, что любые реформы зоны евро должны учитывать мнение тех стран - членов ЕС, которые в эту зону не входят. Ведь это в той или иной степени будет касаться также и их.

    РГ: В прошлом году во время визита президента России Дмитрия Медведева в Польшу было принято решение о создании Центров диалога и согласия в наших странах. Ожидается, что в следующем году они начнут действовать в полном объеме. При этом у нас уже работает Группа по сложным вопросам в российско-польских отношениях. Случай беспрецедентный. Почему у наших стран возникла необходимость создать такие структуры - постоянные инструменты решения исторических и текущих проблем, и насколько эффективной может быть их работа?

    Зайончковски: У Польши есть похожая структура с Германией. Наш диалог с немцами имеет сорокалетнюю историю, в этом случае уже удалось достичь многого. Но c Россией у нас ничего похожего не было, и в какой-то момент стало ясно, что это необходимо - слишком часто возникали какие-то сложные вопросы, связанные, с одной стороны, с историей, а с другой стороны, имеющие некое современное измерение. Политики заметили, что они теряют много времени на обсуждение вопросов, в отношении которых их компетенция ограничена, которые иногда требуют дополнительного выяснения, изучения, выработки какой-то общей позиции. И именно для этого была создана Группа по сложным вопросам. Это касалось прежде всего оценки польско-советских отношений периода Второй мировой войны, особенно катынского вопроса. С этой задачей Группа справилась, на мой взгляд, блестяще. Она подготовила почву для встречи премьер-министров Владимира Путина и Дональда Туска и для встречи и переговоров президентов России и Польши. Группой была подготовлена очень важная книга: "Белые пятна - черные пятна". Я по образованию историк, но, несмотря на то, что я многое знаю, мне было интересно это читать. Редкий случай, когда я взял такой "кирпич" - сотни страниц - и читал почти как роман. Причем у меня было впечатление, что это не только решение какой-то политической проблемы, но и важное научное событие. Тот, кто сегодня всерьез занимается польско-российскими отношениями в XX столетии, не может считать себя настоящим профессионалом, если пройдет мимо этой книги, ни в Польше, ни в России, ни вообще в мире. Этот проект - Группа по сложным вопросам - получил международное признание. В Европе с большим интересом восприняли то, что поляки и русские, которые в понимании европейцев ссорятся по любому поводу, что-то сделали вместе, особенно в контексте истории, которая их чаще всего разъединяла. Сопредседателей Группы по сложным вопросам профессора Адама Ротфельда и академика Анатолия Торкунова приглашают в разные европейские столицы, чтобы они рассказали, как им это удалось. Они уже выступали в Риме, недавно я получил информацию, что в Лондоне будет конференция, на которой будет представлена работа Группы. И в Москве я наблюдаю интерес со стороны посольств стран, у которых с Россией тоже есть какие-то проблемы. Некоторые интересуются, как работает этот механизм, можно ли его применить в их случае. Это первое. И второе - договоренность, касающаяся Центров. Идея была выдвинута как раз Группой по сложным вопросам, и президенты ее одобрили. Результат налицо, и сейчас вопрос только в том, чем будет заниматься Группа. Публикацией книги, о которой я говорил, завершился определенный период ее деятельности. Историческими вопросами теперь должны заниматься новосозданные центры. В начале декабря в Санкт-Петербурге прошла встреча представителей Центров диалога и согласия и Группы по сложным вопросам. Они выработали совместную концепцию будущей деятельности. Независимо от этого мы все время ожидаем завершения процесса рассекречивания документов катынского дела. В повестке дня остается юридическая реабилитация жертв этого преступления.

    РГ: Мы помним, как в советское время взаимодействовала творческая интеллигенция наших стран. Мы взахлеб читали Чеслава Милоша и смотрели фильмы Анджея Вайды. Поляки с таким же интересом относились к Булату Окуджаве и Иосифу Бродскому. Было такое ощущение, что мы прекрасно понимаем друг друга, потому что у нас был общий контекст. Не стало Советского Союза, и Польша стала свободной. Скажите, пожалуйста, существует ли сейчас какой-то общий контекст? Есть ли какие-то основы, которые позволяют и польской, и российской интеллигенции понимать друг друга с полуслова?

    Зайончковски: Я с вами согласен, связи между польской и русской интеллигенцией вплоть до конца 80-х годов были очень тесными. Я, например, познакомился с Бродским, читая польский самиздат на русском языке. Его стихи издавались и в польском переводе, и одновременно по-русски. Были случаи, когда в Польше издавали что-то, что не нравилось советским властям. Например, в середине 80-х годов Литературное издательство в Кракове издало том Мандельштама также на двух языках, но по желанию советского консульства весь тираж был уничтожен. И все же у нас это было возможно, а с точки зрения советских властей - нет. Мне кажется, что по культурным и интеллектуальным контактам ударили прежде всего экономические кризисы конца 80-х - начала 90-х годов, разрушение институтов и организаций, которые занимались этим во всех центрально-европейских (восточно-европейских) странах. Делать что-то с Францией, вообще с Западной Европой, было проще, чем с соседями. Это касалось не только России, но и других стран. К счастью, интерес, особенно к русской литературе, в Польше никогда не пропадал. Она у нас всегда печаталась, все интересные литературные события в России довольно быстро отражались на польском книжном рынке. В обратную сторону - немного сложнее, в том числе из-за недостаточного количества переводчиков. Также и кино, особенно в последние 10 лет, пользуется большим интересом. Проблема опять же в коммерциализации этой отрасли, и это касается не только русского кино, а вообще любого более амбициозного, чем голливудское.

    РГ: Как сейчас обстоит дело с преподаванием русского языка в Польше и польскими национальными школами в России? Могут ли желающие часть предметов изучать на русском языке в Польше и, наоборот, на польском учиться в России?

    Зайончковски: Различие между Польшей и Россией прежде всего в том, что польское меньшинство в принципе есть, хоть оно и разбросано по всей России, а русского меньшинства в Польше как такого нет. У нас есть школы, где преподается русский язык. Сейчас, по мере развития прежде всего экономических контактов между Польшей и Россией, наблюдается растущий интерес к русскому языку со стороны молодых людей. Например, в этом году в Москве в институте Пушкина около 60 человек из Польши обучались русскому языку. Это те люди, которые прошли какой-то курс в Польше и сочли полезным поехать в Россию. В случае с вашей страной есть определенное количество польских школ, но ни в одной из них предметы не преподаются на польском языке, речь идет лишь об обучении языку. Уровень преподавания разный, я имел возможность увидеть несколько таких школ, и мне понравились и дети, и учителя. Я считаю, что они делают очень важное дело, потому что потом у нас будут переводчики - люди, которые являются культурными посредниками между нашими обществами, нашими странами. Сейчас мы думаем о том, чтобы больше внимания уделять изучению здесь, в России, польской литературы, польской культуры на университетском уровне. Ведь в Польше есть несколько полноценных кафедр русского языка и литературы, а в России польской нет ни одной. Во многих вузах учат польский язык, есть специалисты по истории и культуре Польши - надо им помочь, побольше инвестировать. К сожалению, сложилась такая ситуация: есть старшее поколение, которое занималось польской культурой и литературой еще в советское время, есть молодые люди, которые только приступают к этому сегодня, а представителей среднего поколения очень немного. Это результат 80-х-90-х годов. Думаю, совместными усилиями мы справимся с этой проблемой.

    РГ: Письмо читателя. Он пишет, что его дядя погиб в Польше в 45-м году, он пытается найти могилу. Несколько лет назад "РГ" опубликовала текст о том, как поляки сохраняют могилы советских солдат. Тогда в редакцию пришло очень много писем от людей, которые не могут найти могилу, не знают, как туда поехать, каков визовый режим.

    Зайончковски: Ответ зависит от конкретного случая. Во-первых, необходимо определить место, где захоронен дед, прадед. Если оно неизвестно, это можно сделать через Красный Крест. У них есть крупнейшая база данных о погибших во время Второй мировой войны. Если известно, в каком регионе, районе Польши погиб или умер данный человек, можно обратиться за содействием к местным властям. Но нужно учитывать, что в нашей стране очень много могил советских солдат, которые никогда не были идентифицированы. Есть крупнейшее в Европе военное кладбище Бранево - там захоронено более 30 тысяч советских солдат. Они погибли зимой 45-го года, когда Красная армия наступала на Восточную Пруссию. Насколько мне известно, из них только небольшой процент опознан.

    Во-вторых, виза. Если есть документ, подтверждающий, что дед, прадед, член семьи похоронен в том или ином месте в Польше, это и есть основание для выдачи визы. Если нет свидетельства о том, что член семьи был там похоронен, но есть документ о том, что он воевал на территории Польши и там погиб, и человек хочет поехать и найти его, это тоже может послужить основанием для выдачи визы. В любом случае, надо доказать, что имеется какая-то проблема, которая требует посещения Польши.

    РГ: С учетом того, что приближаются новогодние праздники, читателей интересует, решена ли проблема с выдачей виз тем, кто собирается провести зимние каникулы на горнолыжных курортах в Польше?

    Зайончковски: Проблема решается. Насколько я знаю, нам удалось разгрузить эту ситуацию. Все силы направлены на выдачу виз. На прошлой неделе к нам из других государств приехали еще два консула, чтобы помочь справиться с этим количеством виз. Но я не могу этого гарантировать всем... Если в прошлом году мы выдавали до 600 виз в день, то сегодня выдаем тысячу, причем 600 из них получают туроператоры, а 400 - индивидуальные путешественники.

    РГ: А как сейчас обстоит дело с визами на чемпионат Европы по футболу, который пройдет в июне следующего года в том числе в Польше? Многие спрашивают, что лучше: обратиться за визой сейчас или подождать, пока билеты на проезд будут на руках?

    Зайончковски: Основой для выдачи визы болельщикам будет билет на матч. Они могут обращаться к нам и в индивидуальном порядке, и организованными группами - клубами болельщиков, например. Мы начали готовиться к этому событию еще до жеребьевки, понимая, что может случиться так, что болельщики из России пожелают поехать в Польшу, и ввели электронную систему регистрации заявок. Кроме того, в начале следующего года мы запускаем программу аутсорсинга. Сегодня у нас 4 места в России, где можно подавать заявки, - это посольство в Москве и три генконсульства - Калининград, Санкт-Петербург, Иркутск. Но с учетом масштабов страны этого недостаточно. И поскольку мы не намерены открывать новые консульские представительства, в январе - феврале будущего года мы проведем тендер и отберем компанию, которая будет лицензированным посредником между желающими получить визы и консульством. Эта компания должна открыть свои филиалы как минимум в 6-7 других городах по всей России. Система начнет работать до ЕВРО-2012 и сохранится после чемпионата. Мы также планируем подкрепление консульств людьми и техникой. Не исключено, что будем работать в две смены. Подкрепление необходимо, потому что уже сегодня консульство работает на пределе своих возможностей. В Калининграде мы ежедневно выдаем тысячу виз, а то и больше. Москва тоже подошла к этому уровню. За год количество обращений выросло примерно на 30 процентов.

    Что касается чемпионата, для тех болельщиков, у которых есть билет или организованный тур, связанный с ЕВРО, мы будем выделять специальные коридоры так, чтобы они быстро получали визы. И особенно если российская команда пройдет в следующий раунд, который может проходить на территории Польши, и у людей будут билеты на конкретный матч, мы постараемся сделать так, чтобы они получили визу вовремя, чтобы успеть на этот матч.

    РГ: Если нет билета, но есть друг в Варшаве - гражданин Польши, у него есть квартира, он присылает приглашение, чтобы человек хотя бы подышал варшавским футбольным воздухом. Он может получить визу?

    Зайончковски: Очевидно. Мы не исключаем таких ситуаций. Тем более что в разных городах, особенно там, где будут проводиться матчи, будут организованы "зоны болельщика" - большие экраны, праздничная атмосфера. Мы также не исключаем, что будут проводиться какие-то туры для болельщиков через турфирмы. Ну а если у вас есть приглашение, вы можете получить визу в любое время. Нужно зайти на сайт посольства и получить форму приглашения.

    РГ: Не проще ли было бы при наличии билета без всякой визы ставить штамп на пограничном посту? Прилетел в Варшаву, поставили штамп, пошел на футбол. Такой вопрос обсуждался? Вообще эта проблема относится только к России или и к другим странам, не входящим в ЕС? Например, Японии тоже надо получать визу?

    Зайончковски: Мы открыто говорим, что мы - не сторонники этого механизма. Мы медлили с визами столько, сколько это было возможно. Но, поскольку присоединение к Шенгенскому договору было одним из условий для присоединения к ЕС, мы вынуждены были это сделать. Сегодня мы обязаны действовать так, как предусматривает Шенгенский договор, у нас нет свободы формирования визовой политики. Существует перечень стран, граждане которых могут ездить в ЕС без виз. У России нет такого договора, но мы приближаемся к моменту, когда этот вопрос будет решаться.

    РГ: Болельщики со всей Европы и также россияне захотят поехать на чемпионат на автомобилях. Какие ограничения могут быть у болельщиков-автомобилистов?

    Зайончковски: Особых ограничений нет. Но я советую всем, кто поедет на автомобиле, сначала ознакомиться с правилами дорожного движения. И нужно обратить особенное внимание на то, как полиция относится к превышению скорости и неправильной парковке. В этом плане Польша и Россия очень сильно отличаются друг от друга. Например, наказание за парковку будет мгновенным и неотвратимым, и это не только штраф - машину блокируют или увозят.

    РГ: Вы работали в Москве в конце 90-х годов, в прошлом году вы стали послом Польши в России. Насколько изменилась атмосфера в отношениях наших стран, отношение русских к полякам, поляков к русским?

    Зайончковски: Я не вижу особенных изменений. Политические отношения могут меняться из года в год, но восприятие одного общества другим обществом практически не меняется. Если говорить об эволюции, то, скорее всего, отношение медленно меняется в лучшую сторону. Конечно, у нас есть вопросы по конкретным проблемам, они до конца не решены, мы их поднимаем. Но главная проблема - мы все меньше и меньше друг о друге знаем, особенно это касается молодого поколения. 

     

    Пресс-центр »  Посол Польши: «Отношения России и Польши заметно улучшились»

    Автор: Тамара Миодушевская

    Опубликовано : 2011-12-06 21:27:51

    Войцех Зайончковски, Чрезвычайный и Полномочный Посол РП в России

    Посол Польши: «Отношения России и Польши заметно улучшились» Федеральный пресс-центр «АиФ» провёл встречу с Чрезвычайным и Полномочным Послом Республики Польша в России. Войцех Зайончковски ответил на вопросы руководителя пресс-центра Тамары Миодушевской накануне годовщины своего назначения на пост в Российской Федерации:

    - Хочу начать с поздравления: скоро будет год, как Вы находитесь на посту Чрезвычайного и Полномочного Посла Республики Польша в России. Как Вы можете оценить этот период вашей работы?

    -  Работа очень интенсивная, интересная, потому что много происходит между Польшей и Россией. Наши отношения на протяжении нескольких последних лет заметно улучшились. Я не связываю это с моим присутствием. Это просто совпадение. Я как посол принимаю участие в осуществлении разных политических мероприятий, программ, проектов, связанных с отношениями между нашими странами.

    На протяжении последнего года дважды встречались наши президенты. В декабре прошлого года - в Варшаве, в апреле - в Смоленске; встречались супруги президентов; были визиты на других уровнях...

    Хотел бы отметить Форум регионов Польши и России, который проводился в июне в Московской области под покровительством главы сената с нашей стороны и председателя Совета Федерации с российской стороны.

    Встречались также министры иностранных дел. В декабре ожидаем визит министра Сикорского в Москву... Картина очень динамичная, очень положительная. Есть вещи, которые остаются на будущее. Мы оптимистично подходим к этому!

    «Наше сотрудничество - не абстракция, а реальные дела»

    - Ваш график насыщен самыми разнообразными поездками. Какие самые яркие из них Вы могли бы выделить?

    -  Я считаю очень важным региональное сотрудничество. На высшем уровне подписываются документы, которые создают правовые рамки для сотрудничества в области экономики, культуры и других сферах. Но реализация этих документов проходит на региональном уровне. Именно там постановления претворяются в жизнь.

    Когда речь идет об экономическом обмене, - например, об инвестициях, - конечно же, речь идёт не абстрактно о России как о государстве, но о каких-то конкретных регионах. Когда речь идет о культурном обмене, стипендиях для студентов, то это опять связано с географией и конкретными областями. Мне кажется, что польско-российские региональные связи будут расти.

    Могу приоткрыть некоторые планы на будущий год: у Варшавы есть намерение активизировать контакт между городами и регионами, которые являются побратимами. У Варшавы - это Москва; у Татарстана - хорошие связи, с гданским воеводством. Смоленск розвивает контакт с куявско-поморским воеводством.

    Мы надеемся, что это внесет дополнительную динамику в польско-российские контакты на разных уровнях в разных сферах.

    «Польша - единственная страна Европы, сохранившая рост ВВП»

    - В нашей беседе нельзя не коснуться темы мирового кризиса. Некоторые наши политологи говорят, что нам пора привыкнуть к этому состоянию финансовой нестабильности. Польша в этом плане выгодно выделяется, её даже называют «зеленым островом» в этом море нестабильности. Как это удается?

    - Это весьма сложный вопрос. Здесь нет какого-то одного фактора, который можно назвать в качестве объяснения той ситуации, которая сложилась на протяжении последних лет.

    Во-первых, мы пережили кризис в начале последнего десятилетия. Это был кризис, когда проблемы испытывали такие страны, как Аргентина, Турция, Бразилия. Мы вынесли определенные уроки из этого. Это касалось, прежде всего, функционирования финансового сектора.

    Во-вторых, важную роль играет наблюдение и анализ работы польских банков со стороны Комиссии по наблюдению за финансовым сектором. Когда банки начинают слишком близко приближаться к черте, которая с точки зрения закона и безопасности, стабильности в финансовой системе становится серьезной, тогда эта комиссия реагирует.

    Кроме того, наши банкиры не проводили рискованных операций. Особенно связанных с недвижимостью в США, в других странах, что позволило избежать проблем.

     В-третьих, наша экономика развивается хорошо, но в сравнении с другими странами она гораздо меньше зависит от конъюнктуры на мировых рынках. Она ориентирована на внутреннего покупателя. Уровень ее интеграции в мировую экономику ниже чем в случае многих других стран. Именно поэтому, когда в других странах развивается кризис, мы не так уязвимы.

    В-четвертых, сложилось так, что в момент обвала финансового рынка и последовавшего за ним экономического спада в Европе, произошло удешевление нашей национальной валюты что в свою очередь привело к тому что с одной стороны, рынок сокращался, но наша продукция становилась дешевле. Она сохраняла конкурентоспособность на сворачивающихся европейских рынках. Благодаря этому нам удалось сохранить тот уровень экспорта, который у нас был. Даже в некоторых случаях расширить наш потенциал.

    В-пятых, крупномасштабные инвестиции, связанные с состоянием европейских фондов, с подготовкой к Евро-2012 и развитием всей инфраструктуры.

    Последний фактор - то, что правительство весьма сдержанно относилось к разным призывам проводить интервенцию, особенно на финансовом рынке. Это касалось нефинансовых компаний.

    К примеру, одна международная компания получала поддержку в других странах ЕС, она ожидала, что аналогичную поддержку получит со стороны Польши. Наше правительство стояло на следующей позиции: если нет экстренной ситуации, то правительство не должно вмешиваться в экономическую жизнь. Что и удалось сделать.

    Я вам назвал шесть факторов. Наверно, другие назвали бы еще какие-то дополнительные факторы. Их много. В совокупности они позволили нам достичь того результата, благодаря которому мы стали единственной страной в Европе, которая сохранила положительный рост ВВП на протяжении последних лет.

    «Мы тоже, как и вы, покупали продукты по карточкам. Мы делаем всё, чтобы эти времена не вернулись»

    - Вы несколько раз произнесли слово «сдержанность», «взвешенность» в принятии решений. Это в целом характерно для Польши как для единой нации? Это можно назвать национальной чертой?

    - Сдержанность?.. Вряд ли... (Смеётся). Если определять психологическую сторону экономической деятельности Польши, то надо начать с того, что многие помнят то состояние, в котором находилась польская экономика в 80-х годах. Это был полный обвал: отсутствие в магазинах элементарных продуктов, талончики на все, крайняя нестабильность... Только благодаря реформам, проведенным в начале 90-х годов, нам удалось выйти на путь роста. Вспомним так называемую Шоковую терапию Бальцеровича (Лешек Бальцерович - министр финансов Польши, организатор и идейный вдохновитель преобразования страны с плановой экономикой в страну с рыночным хозяйством. - Прим. ред.). Это для нас точка отсчёта.

    Когда мы анализируем экономическую историю Польши последнего двадцатилетия, многие вспоминают то состояние, в котором мы находились в конце 80-х - начале 90-х годов: тогда у нас была проблема долгов, которые мы решали с нашими кредиторами. Мы понимали, что есть определенные границы, которых перешагивать нельзя.

    У нас, например, когда речь идет о государственном долге, конституционный лимит определён как 60% от ВВП. Значит, по Конституции мы не можем перешагнуть эту черту.

    Есть еще другая черта - 55%, - после перехода от которой вводятся меры безопасности, обрезаются расходы государственной казны.

    На протяжении последних двух лет мы находились близко от этой черты. К счастью, неприятностей удалось избежать но некоторое сокращение расходов все таки имело место.

    Когда 18 ноября в парламенте премьер-министр Туск представлял программу работы нового правительства, он подчеркнул, что правительство намерено сокращать расходы с учетом нестабильности мировой экономики, с учетом того, что мы можем столкнуться с более серьезным экономическим кризисом, чем до сегодняшнего дня.

    Мы не изолированы от того, что происходит в мировой экономике. Даже если уровень вовлеченности польской экономики в мировую не так высок, как немецкой или французской, мы должны считаться с тем, что произойдет ухудшение экономических условий. Мы должны предусмотреть такую опасность и реагировать до, а не после. Потому что, когда уже кризис ударил по экономике, - как показывает опыт других государств, - сложно реагировать.

    - В тему работы нового правительства: не могли бы Вы рассказать о прошедших выборах. В чем была их уникальность?

    - Я думаю, что уникальным было то - по крайней мере, для Польши, - что впервые за последние 22 года правящей коалиции удалось сохранить власть.

    До 2011 года, уже приближаясь к выборам, правящая коалиция знала, что она обречена на поражение. Вопрос стоял только в том, каким серьёзным оно будет. Будет ли это обозначать уничтожение этой коалиции (что неоднократно происходило), или просто отстранение от власти.

    Польской крестьянской партии удалось отойти от этого сценария и сохранить политическую преемственность. Я думаю, что это положительно повлияет на функционирование государства. «Евросоюз уже не тот, каким он был два года назад»

    - Говоря о политике, нельзя не затронуть тему председательства Польши в Евросоюзе. Какие итоги можно подвести?

    - Это опять сложный вопрос. Сложный - по двум причинам. Во-первых, потому что председательство в ЕС отличается сегодня от того, с чем мы имели дело в конце 2010 года.

    - В чём именно заключаются отличия?

    - С начала 2010-го в силу вступил лисабонский договор, который сокращал полномочия национального председательства в пользу общих институтов Евросоюза. Прежде всего, в пользу Европейской комиссии и Европарламента.

    Если до конца 2009 года у наших председателей были весьма широкие полномочия, они могли акцентировать внимание на разные вещи, - они формировали список обсуждаемых тем и так далее, - сегодня это находится в руках Еврокомиссии. Особенно, когда речь идет о внешних связях. Председатели, тем не менее, остались.

    Полномочия в тех сферах, по отношению к которым Еврокомиссия не имеет полномочий, - например, внутренние дела, правопорядок, юридические системы, - это довольно ограниченный круг вопросов. По сравнению с тем, что было до конца 2009.

    Тем не менее, страна, которая председательствует, может способствовать в политическом плане, акцентируя разные политические измерения тех проблем, с которыми сталкивается ЕС.

    Очень яркой чертой польского председательства является однозначные ориентации на продолжение европейской интеграции. Это связано со вторым пунктом, который я бы хотел бы затронуть: одно - это ограничение полномочий, второе - перечень проблем, с которыми мы сталкиваемся.

    Мы, как любая другая страна, которая готовилась к этой функции, разрабатывали разные наборы приоритетов, среди которых была и энергетика, и внешние отношения, и экономическая интеграция (особенно, в сфере услуг, электронной торговли и т.д.).

    Мы столкнулись с ситуацией, в которой эти приоритеты уступают место другим вопросам, потому что под угрозой оказался проект европейской интеграции.

    «От председательства в Евросоюзе мы ожидали большего»

    Из-за самого глубокого за всю историю ЕС экономического, и, впоследствии - политического кризиса, возникло много разных вопросов, явлений. Одно из них - попытка вернуться к национальной политике в разных сферах. Это касается, к примеру, свободного перемещения граждан стран ЕС на территории Европы, восстановления пограничного контроля. Под вопросом ставятся разные достижения экомической интеграции

    Наша позиция была и остается «проевропейской». Мы считаем, что европейский проект имеет будущее. Нельзя реагировать на то, что происходит сегодня в Европе, восстанавливая национальную политику в разных сферах. Прежде всего, надо думать об углублении, причем надо это делать так, чтобы по возможности в этот процесс были вовлечены все заинтересованные страны.

    Это касается вопроса, связанного с реформированием еврозоны, потому что основной экономический кризис развивается в еврозоне.

    Мы и несколько других стран не являемся членами еврозоны. У нас нет евро. Хотя, вступая в ЕС, мы взяли на себя обязательство, что когда позволят экономические показатели, мы введем единую европейскую валюту.

    Среди стран, входящих в еврозону, возникло искушение, чтобы все вопросы, связанные с сегодняшним кризисом и реформированием еврозоны, решались исключительно в круге членов этого клуба.

    С одной стороны, это понятно, а с другой - с этим не могут согласиться те страны, которых это будет касаться (а коснется практически всех новых стран, возможно, некоторых старых). Произошла весьма серьезная дискуссия. Не только на уровне министров финансов, а на политическом уровне. Все-таки страны еврозоны согласились частично учесть ожидание тех стран, которые в еврозону не входят, но согласились принять европейскую валюту как собственную в будущем.

    Этот второй момент несовпадения приоритетов, которые мы готовили с учетом нашего председательства с реальными обстоятельствами. Совсем другой набор проблем, другой масштаб.

    «О российских болельщиках позаботимся!»

    - Хотелось бы поговорить о другой теме, - о Евро-2012. Вопрос от наших болельщиков: в случае если будут матчи наших сборных в Вашей стране, как они смогут попасть туда? Будет ли введен упрощенный визовый режим?

    - Кроме стандартных вариантов получения визы появится еще один, когда у вас будет билет на матч. Что касается возможности получения визы в наших посольствах и консульствах стран, из которых поедут команды на чемпионат Европы, они получат подкрепления. Так что кроме консулов работающих на постоянной основе, будут привлечены дополнительные сотрудники, которые помогут справиться с большим количеством заявок. Другая мера, которую мы готовим, с учетом Евро-2012 - это аутсорсинг. В России лишь в четырёх местах можно подавать заявки на визы: это Москва, Калининград, Санкт-Петербург и Иркуцк. В следующем году будет введена возможность получить визу через специальные уполномоченные турагентства.

    - Уже известно, о каких городах идёт речь?

    - Пока еще нет. Мы готовим тендер, отберем конкретную фирму, которая сможет открыть свои точки как минимум в 6-7 городах России. Она будет выполнять функцию посредника между посольством и желающим получить визу. В этом году мы перешли на электронную регистрацию для желающих получить визу. Это помогает определить время, когда желающий должен придти с паспортом в посольство. Когда все регулировалось длинной очередью, было непонятно, попадет ли человек в посольство или нет. Сложности возникали, когда кто-то приезжал из другого города и не знал, когда вернется обратно. Сегодня это предсказуемо. Думаю, что это нововведение тоже поможет справляться с растущим числом граждан России, которые желают посетить Польшу. Тем не менее, мы не уйдём от рекомендаций заботиться о визах заранее. С того момента, когда у болельщика на руках будут билеты, ему следует начать заниматься вопросом о визе.

    - «Электронный документооборот» сейчас в моде и у нас, но по факту не всегда работает... За Вашу систему готовы поручиться?

    - Да. Я сам проверял, регистрировался, чтобы проверить, насколько то, что говорят коллеги из консульского отдела, отвечает реальности. Куда же без этого! (Смеётся). Что касается аутсорсинга, это вопрос следующего года.

    - Кстати, насколько популярна Польша среди российских туристов в этом году?

    - В прошлом году мы выдали по всей России около 145-150 тысяч виз. В этом году виз будет заметно больше, потому что на уровень прошлогоднего результата мы вышли уже в начале ноября. Впереди рождественский и новогодний пик, когда много людей собирается поехать на отдых или на экскурсии, за покупками. Я не удивлюсь, если будет выдано 180 тыс. виз.

    - Можете поделиться личным: Какова ваша философия жизни, работы?

    - Что касается работы, философию определяет регламент министерства иностранных дел и задачи которые получаем из Варшавы Немного места остается для импровизаций. (Смеётся). Что касается жизни, у меня, как у любого человека, есть свои увлечения: горный туризм, отдых на природе, айкидо, классическая музыка...

    - А кто любимый композитор?

    - Из российских? Наверное, Рахманинов, Прокофьев...

    - Как Вы будете праздновать Новый год? Есть какие-то специфические традиции в Польше у этого праздника?

     - Особенностей никаких нет. Начиная с 90-х годов очень популярным стало встречать Новый год в общественном месте, причем не в ресторане, а на улице. Города организуют такие встречи. Люди съезжаются на центральную площадь и там отмечают. Как правило, это концерт, шампанское, пляски... Но сейчас начали считать деньги: таких пышных гуляний не будет, меньше будут тратиться на фейерверки.

    - У нас недавно была пресс-конференция с главным Дедом Морозом России из Великого Устюга. В Польше главный герой праздника - Святой Николай. Расскажите о нём?

    - Как выглядит Святой Николай, все знают. В этом празднике главное - подарки и торжественность момента.

    В Польше важен не столько Новый год, сколько Рождество. Это самый важный праздник вообще в течение года. Накануне Рождества, 24 декабря, все собираются в своих домах за праздничной вечерней. Вечерня состоит из постных блюд без мяса. Все, даже те, которые живут поодиночке, пытаются встретиться со своими семьями, друзьями. Многие после этой вечерни идут на святую мессу, которая называется Пастерка. Когда начинается святая месса, - а она начинается в полночь, - в этот момент начинается Рождество.

    - У наших детей есть традиция писать письма Деду Морозу. Сейчас пришла новая традиция: родители рекомендуют класть эти письма в морозилку, потому что якобы Дед Мороз обитает именно там. Польские дети пишут письма?

    - Хорошая традиция! (Смеётся) В Польше тоже пишут письма Святому Николаю. Главная проблема родителей во всем мире в том, - чтобы дети не заметили, как Святой Николой приносит эти подарки. Приходится придумывать хитроумные способы, как это сделать.

    Подарки должны появиться в тот момент, когда дети находятся у ёлки. Чтобы они не заметили их появление, родители их отвлекают, просят посмотреть за чем-то в окно. А иногда приглашают соседей, которых просят выступить в роли Святого Николая.

    Кстати, я сам выступал несколько раз в качестве Святого Николая у знакомых, чтобы дети увидели, что он действительно существует, что он приходит, читает эти письма, приносит подарки...

    - С какими пожеланиями Вы можете обратиться к нашим читателям?

    - С учетом приближающегося Нового года, хочу пожелать нам доброты и понимания в наших польско-российских отношениях!

    СПРАВКА

    Войцех Зайончковски (Wojciech Zajączkowski)

      Дата рождения - 19 декабря 1963 г., Быдгощ

    Образование - высшее, магистр истории (Католический люблинский университет, 1987 г.), кандидат политических наук (Институт политических исследований Польской Академии Наук, 1999)

    Трудовой стаж: 

    1987 Издательство Варшавской архиепархии
    Редакция «Пшеглонд Католицки» - корректор
    1988  ООО Центр документации и общественных исследований - редактор 
    1989 - 1991 ООО «Рес Публика» - редактор  
    1991 - 1994  Канцелярия Сената РП - главный специалист 
    1991 - 1994  Министерство внешнеэкономического сотрудничества - главный специалист
    1994 - 1998  Фонд им. Стефана Батория
    Форум Центрально-Восточной Европы - директор программы
    1998 - 2000  Посольство РП в Москве - советник 
    2000 - 2004  Посольство РП в Киеве - I советник  
    2004 - 2006   МИД РП
    Департамент Европы - заместитель директора
    2006 - 2007  МИД РП
    Департамент восточной политики - директор
    21.01.2008 - 21.02.2008 МИД РП
    Департамент стратегии и планирования иностранной политики - заместитель директора
    22.02.2008 - август 2008 Канцелярия Председателя Совета министров РП - главный советник Председателя СМ
    Сентябрь 2008 - 2010 Чрезвычайный и Полномочный Посол РП в Румынии
    с 30 ноября 2010 г. Чрезвычайный и Полномочный Посол РП в Москве
    Семейное положение - женат, трое детей
    Владение иностранными языками - английский, французский, русский, украинский, румынский.

    Постоянный адрес статьи: http://www.aif.ru/pc/article/47932

     

     

     

    \

      

     

     

     

    " Восточное партнёрство" - не путь в ЕС, а ПРО не должна провоцировать напряженность: интервью посла Польши в России 

    Посол Польши в России Войцех Зайончковски<br> <i>Иллюстрация Посольства Польши в Москве </i>Посол Польши в России Войцех Зайончковски
    Иллюстрация Посольства Польши в Москве

    Посол Польши в России Войцех Зайончковски дал интервью ИА REGNUM, которое полностью публикуется ниже.

    23.09.2011

    ИА REGNUM: 29-30 сентября в Варшаве состоится саммит программы ЕС «Восточное партнёрство». Известно, что Польша показывает членам программы «Восточное партнёрство» перспективу их членства в ЕС. Это значит, что сегодня, когда новые члены ЕС добавили ему экономических проблем, ЕС готов расширяться далее не только в теории, но и на практике?

    Если речь идет о расширении Европейского союза и роли «Восточного партнерства» в этом, то это вопросы пока не связанные друг с другом. В принципе «Восточное партнерство» связано с развитием привилегированного соседства с ЕС. Оно непосредственно не подразумевает открытия пути к членству в ЕС, но и не исключает его. Специфика «Восточного партнерство» по сравнению с другими формами сотрудничества состоит в том, что «Восточное партнерство» построено по принципу ответа ЕС на достижения конкретных стран. Это взаимный процесс и партнеры продвигаются по пути сотрудничества с ЕС так далеко как долго считают нужным. Причем, ни одна из стран партнеров не зависит от другой и успех одной страны не должен ущемлять медленное продвижение других стран. Поэтому, например, в случае Украины мы надеемся на скорое завершение работы над договором об ассоциации с ЕС и о всеобъемияющеей и углубленной зоне свободной торговли, тем временем, как в случае некоторых других государств повестка дня менее амбициозная

     

    В конечном итоге, страны, которые принимают участие в «Восточном партнерстве», будут ближе ЕС, чем в момент, когда они только начинали принимать участие в программе

     

    ИА REGNUM: Сегодня 5 стран имеют статус кандидата в члены ЕС: Исландия, Македония, Турция, Хорватия и Черногория. При этом говорят, что наиболее реальным является вступление Хорватии, а наименее реальным - вступление Турции. Можно ли сказать, что именно после принятия Хорватии в ЕС, в расширении ЕС наступит пауза? Или она наступит перед тем, как придёт очередь Турции?

     

    Вопрос расширения ЕС - это вопрос не только отношений ЕС и конкретных стран, которые претендуют на членство, но и вопрос внутренней конструкции самого сообщества. Вхождение в жизнь с началом 2010 г. Лиссабонского договора совпало с серьезнейшим экономическим кризисом что, в свою очередь, усложнило переходной период и поставило в европейской повестке дня целый ряд вопросов, касающихся внутренних стран ЕС. Проблема, очень серьезная, заключающаяся в вопросе, каким должно быть Сообщество и, соответственно, к какому ЕС будут присоединяться новые члены? На что они могут рассчитывать в сегодняшних условиях?

     

     

     

    ИА REGNUM: Насколько долог этот процесс реформ, который позволит в дальнейшем абсорбировать новых членов?

     

    Не быстрый, поскольку требует согласования 27 стран, свое слово может высказать и Европейская Комиссия. Так что это весьма сложный процесс. Да и в случае стран, которые стремятся присоединиться к Сообществу, тоже трудный процесс длительных реформ. Иногда присоединение воспринимается как разовый акт проявления политической воли с обеих сторон. На самом деле это требует проведения очень глубоких реформ практически во всех сферах. На это уходит время. В случае с Польшей этот процесс длился 12 лет. Причем работа проводилась постоянно, независимо от того, какое было правительство.

     

    ИА REGNUM: Почему такие сильные и интегрированные с ЕС общества и экономики, как Норвегия и Швейцария, до сих пор не являются кандидатами на вступление в ЕС?

    Норвегия и Швейцария связывает с ЕС целый ряд соглашений - в том числе о зоне свободной торговли о свободе пересечения границ и трудоустройстве - которые создают особый вид соседства неповторимых пока в других случаях.

    ИА REGNUM: Ваш предшественник, посол Польши в России Ежи Бар заявил, что Калининградская область могла бы стать участником «Восточного партнёрства». Рассматривается ли сегодня такая перспектива или соглашение о малом приграничном движении может заменить участие области в «Восточном партнёрстве»?

    Участниками «Восточного партнерства» являются конкретные страны. Калининградская область является частью России, а поскольку Россия не участвует в «Восточном партнерстве», то соответственно, и Калининград не охвачен этой программой. В отношении Калининграда, в силу его специфики, надо вырабатывать особый подход, но воспринимая его как часть России. Самое серьезное исключение в отношении этого региона касается соглашения о малом приграничном движении. Это зачастую путают с полной отменой виз. Но это пока лишь свобода перемещения лиц, живущих в приграничной зоне. Соглашение будет касаться всей Калининградской области и определенных воеводств севера Польши. Даже в указанном случае - не такого уже и серьезного отклонения от общепринятой нормы - юридический и политический процесс согласования документа оказался сложным. Но мы надеемся завершить все эти процедуры до конца года. Договор готов, но еще нуждается в одобрении Европейской Комиссии и Европарламента. Надеемся, что декабрь - это реальный срок для подписания соглашения.

     

     

    ИА REGNUM: Калининградская область России стала анклавом внутри территории ЕС и Шенгенского соглашения. Возможен ли «разный темп» в развитии отношений ЕС и Польши с Калининградской областью и развитии отношений с Россией в целом?

    Мне сложно говорить, поскольку не могу назвать точных данных социально-экономического сотрудничества. Но это существует и сегодня. В прошлом году консульства России выдали 150 тысяч виз гражданам России, из коих 75 тысяч только в Калининградской области. Существуют еще граждане, которые имеют многолетние визы и неоднократно пересекают границу.

    ИА REGNUM: Польша желает, чтобы одна из целей «Восточного партнерства - либерализация визового режима - была заменена перспективой полной отмены виз. Удалось ли Польше согласовать эту идею с другими странами ЕС и будет ли эта идея отражена в декларации по итогам саммита «Восточного партнёрства»?

    Позиция Польши, как отдельно взятой страны, очень четкая по отношению к расширению. Мы считаем, что такой шанс должен быть предоставлен тому, кто выполнит определенные критерии. Это касается также свободы передвижения. Такое отношение выработано и в отношении стран «Восточного партнерства» и России. С обеих сторон есть намерение двигаться вперед, но это требует множества изменений не только в ЕС, но и в отдельно взятых странах. Главное сейчас - создать четкий путь, по которому будем идти, чтобы знать какие проблемы у нас впереди, какова очередность их устранения и примерно какой должен быть итог.

    ИА REGNUM: В Польше стартовала предвыборная кампания. Насколько важное место на этот раз внешнеполитические вопросы занимают в дебатах? Находится ли тема отношений с Россией среди важных тем этих дебатов?

    Как любой гражданин, по мере возможности, я слежу за предвыборной кампанией. Внешняя политика в дебатах существует отчасти тогда, когда речь идет о ЕС. Другие направления как-то отсутствуют. В этой предвыборной кампании главным образом акцентируются внутренние вопросы Польши. Внешняя же политика - это место Польши в ЕС, потому что иногда поднимается вопрос о том, в какой степени нам удалось использовать председательство, что делать в связи с кризисом ЕС. Это, пожалуй, единственные вопросы, связанные с внешней политикой, которые более или менее регулярно затрагиваются.

    ИА REGNUM: Можно ли утверждать, что острота негативных заявлений, связанных с польско-российскими отношениями спала?

    Различные политики высказывают различные мнения. С какой частотой - мне трудно говорить, потому что я за этим особенно не слежу. Но впечатление такое, что действительно, весь комплекс проблем, связанный с Восточной политикой, не занимает особого места в предвыборной кампании.

     

    ИА REGNUM: Насколько может измениться Восточная политика Польши в случае победы той или иной политической силы на выборах в Сейм 9 октября 2011 года?

     

    Понятно, что в зависимости от победы той или иной партии, политика может быть разной. У разных политических сил могут быть разные внешнеполитические предпочтения. Но одно дело, как это представляется во время предвыборной кампании, другое дело, что из этого получается в реальности, когда политики становятся министрами, депутатами и сталкиваются с какой-то реальностью.

    ИА REGNUM: 15 сентября вступило в силу соглашение о ПРО между США и Польшей, предусматривающее размещение на польской территории к базе американских ракет-перехватчиков. Ранее были подписаны соглашения США о размещении элементов ПРО в Румынии и Турции. В связи со всеми этими действиями Россия просит от США и НАТО гарантий ненаправленности элементов ПРО против нее. Будут ли даны со стороны НАТО такие гарантии? И какими в принципе могут быть гарантии?

    Это сложный вопрос. Главное, что переговорный процесс продолжается. Пока и НАТО и Россия придерживаются своих прежних позиции. Здесь нужно будет найти какое-то компромиссное решение. Россия ожидает юридических гарантий, а Альянс готов разговаривать о политической декларации. Россия предложила создать одну общую систему ПРО, на что НАТО пока не готово и, вместо этого, предлагает создание двух неконфликтующих систем, которые работали бы автономно, поддерживая связь друг с другом. Есть и другие вопросы, по которым у сторон существуют различные мнения. Но я думаю, что со временем, можно будет найти какой-нибудь общий язык.

    ИА REGNUM: Нет ли опасения, что не получив юридических гарантий Россия выполнит свое обещание учесть новые обстоятельства в планах по строительству ВС и например, установит в Калининградской области ракетные комплексы "Искандер"?

    Россия в любом случае может это сделать, в независимости от ПРО. И мы на это повлиять не сможем, это тоже факт.

    ИА REGNUM: А может ли Польша поспособствовать выработке взаимовыгодного и для России и для США соглашения, то есть выступить в роли посредника?

    Когда речь шла о ратификации соглашении СНВ-3, Польша поддержала эту инициативу. И президент Бронислав Коморовски сразу после визита в Варшаву президента России Дмитрия Медведева в Вашингтоне прямо высказался в пользу этого договора. Он говорил, что этот документ идет на пользу Центральной Европе. Есть еще ряд проблем, которые связаны с тактическим ядерным вооружением. Здесь опять можно вспомнить польско-норвежскую инициативу по этому вопросу. Мы считаем, что надо заботиться о безопасности Центральной Европы, учитывая разные сферы, то есть не только ПРО.

    Что касается инициативы по размещению ПРО, мы считаем, что она не должна провоцировать лишнюю напряженность в регионе, потому что она призвана реагировать не против каких-то угроз, исходящих из Европы, а скорее всего имеются в виду угрозы, исходящие из других регионов мира.

     

      

      

     

     

     

     

    Четверг, 30.06.2011

    Российско-польские отношения


    скачать (5.1 MB) слушать (22:23)


    Версия для печати

    Е.БУНТМАН: 15 часов почти 8 минут в Москве, Марина Максимова, Евгений Бунтман, это дневной «Разворот» на «Эхе Москвы». И у нас в студии чрезвычайный и полномочный посол Польши в Москве Войцех Зайончковски. Добрый день, господин посол.

    М.МАКСИМОВА: Добрый день.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Добрый день.

    Е.БУНТМАН: Уже 1 июля к Польше переходить председательство в ЕС, и в связи с этим российские дипломаты надеются на лучшее и говорят достаточно громкие слова. Вот, в частности, глава департамента общеевропейского сотрудничества МИД господин Воронков говорит, что именно председательство Польши в ЕС во 2-й половине текущего года может сыграть существенную роль в развитии отношений России и ЕС. Это, в частности, касается присоединения России к ВТО, переговоров о безвизовом режиме и так далее. Это просто слова вежливости или, действительно, у Польши какая-то особенная роль будет в следующей половине года?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Думаю, что здесь надо разграничить 2 вещи. Одна вещь, это наши приоритеты, приоритеты нашего председательства - это европейская интеграция, открытость и безопасность. Другой момент - это совпадение наших приоритетов с повесткой дня ЕС. Это как раз произошло или произойдет в случае нашего председательства, это то, что вы упомянули. Это и переговоры по безвизовому режиму, и согласование дорожной карты, и переговоры по ВТО, и другие процессы. Но этим занимается Еврокомиссия, а мы можем лишь помогать.

    Е.БУНТМАН: А как помогать?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Роль председателя Европейского совета немножко поменялась после введения в жизнь Лиссабонского договора. Если до 2010 года у страны, которая председательствовала, было очень много полномочий, она могла формировать повестку дня, влиять на приоритеты, особенно во внешних отношениях, сейчас остается роль, скажем так, честного брокера, посредника между странами, которые помогают комиссии согласовывать позиции. И иногда по отношению к тем сферам, в которых нет у Еврокомиссии полномочий, может сыграть более существенную роль.

    Е.БУНТМАН: В последнее время говорили, что отношения России и Евросоюза значительно улучшаются в последние годы. И тем не менее, в этом году грянул достаточно громкий скандал или не скандал с запретом на ввоз овощей из Евросоюза. И так получилось, что Польша оказалась на переднем краю этого скандала. Насколько это повлияло или совсем не повлияло на отношения России-Польши и России-Евросоюза?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Сегодня мы находимся в весьма таком, деликатном положении, потому что в общих чертах проблема была решена во время саммита ЕС-Россия в Нижнем Новгороде 2 недели тому назад. Были выработаны общие принципы, которые должны соблюдать государства, которые хотят поставлять свою продукцию на российские рынки. И 3 первые страны предоставили нужные документы, среди них Польша. Но так получилось, что мы пока разрешение на ввоз нашей продукции, несмотря на выполнение формальных требований, не получили.

    Е.БУНТМАН: Но Россия говорит, что Польша - как раз одна из первых стран, которая в таком листе ожидания стоит.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Ну, мы выясняем сейчас позицию... Я пока не могу сказать ничего больше, потому что это не та точка, в которой мы находимся.

    М.МАКСИМОВА: То есть каких-то временных рамок пока не установлено? То есть нельзя сказать, что со следующей недели, допустим, овощи пойдут в Россию?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Главное - выяснить, почему, несмотря на выполненные нами требования, этот запрет еще не снят. Если есть какие-то причины, надо узнать какие. Если их нету, тогда надо просто отменить.

    М.МАКСИМОВА: Скажите, а как-то можно оценить ущерб, который был нанесен вот этим скандалом овощным конкретно вашей стране?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Ну, речь идет уже о миллионах евро, потому что в прошлом году, если я не ошибаюсь, экспорте сельскохозяйственной продукции на российский рынок, именно овощей, по-моему, свыше 100 миллионов евро. Это весьма существенная сумма, и с каждым днем, с каждой неделей наши потери увеличиваются.

    М.МАКСИМОВА: А может ли сказаться вот этот, получается, запрет и непоставка продукции в течение уже какого-то времени, допустим, не может ли это отразиться на ценах на эту продукцию?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Я думаю, в России, наверное. Потому что не так легко заместить одного производителя другим. Потому что речь идет не только о Польше, ЕС является для России очень серьезным партнером в этом плане. И я думаю, что все вопросы, которые здесь возникают, должны решаться с учетом разных моментов, и отношений Россия-ЕС, и, наверное, с учетом, скажем так, будущей эволюции наших отношений. Я имею в виду особенно ВТО, те процессы, которые сейчас имеют место.

    Е.БУНТМАН: Я напомню, у нас в гостях Войцех Зайончковски, чрезвычайный и полномочный посол Польши в Москве. Наверное, на этом мы завершим тему с овощами. Теперь на другую тему, которую вы затронули, визовый режим. Насколько это вам кажется реальным отмена визового режима между ЕС и Россией? Потому что российские руководители говорят об этом как о ближайшем будущем. Тем не менее, это кажется пока достаточно отдаленной мечтой, полная отмена визового режима.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Ну, я не берусь судить, когда это может произойти. То, что является реальным, это согласование дорожной карты, которая приведет к либерализации в окончательном итоге, к отмене визового режима.

    Е.БУНТМАН: Хотя бы определить условия, да?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Да, да, да. Это условия, сроки. Причем, здесь речь идет не только об ожиданиях России по отношению к ЕС, но тоже ЕС имеет некоторые ожидания по отношению к России. Это двусторонний процесс, который согласовывается МИДом РФ и Европейской комиссией.

    М.МАКСИМОВА: А если продолжить тему виз, можно ли в этом вопросе как-то немного разделить на 2 пункта? Мы говорим сейчас об общей отмене виз и поднимается еще вопрос по поводу жителей Калининграда. Вот, в данном случае могут быть какие-то подвижки? И может быть этот вопрос, допустим, разрешен быстрее, чем общая отмена виз?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Отмена визового режима вообще для этого региона не рассматривается. То, что рассматривается, это малое приграничное движение между Калининградской областью и сопредельными регионами Польши. Это реально, и у нас согласовано с российской стороной уже соглашение по этому поводу - оно сейчас находится в Еврокомиссии, которая должна одобрить этот документ, потому что он является... Ну, он выходит за рамки правил, которые в этом плане существуют в ЕС.

    Е.БУНТМАН: Сейчас прервемся на минуту с небольшим, после этого продолжим. У нас в гостях Войцех Зайончковски, чрезвычайный и полномочный посол Польши в Москве.

    РЕКЛАМА

    М.МАКСИМОВА: 15 часов и 18 минут в Москве, Войцех Зайончковски в нашем эфире, это чрезвычайный и полномочный посол Польши в Москве. Обсуждаем российско-польские отношения. Если позволите, немного продолжим тему с визами. Мы говорили о... Уже даже получается это не отмена визового режима, но особый режим для жителей Калининграда. Вы сказали, что, в принципе, уже соглашение согласовано и оно сейчас в ЕС находится. Можно ли по срокам что-то сказать, допустим, что до конца 2011 года или до конца 2012-го уже будет принято это решение?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Но я хотел бы еще раз подчеркнуть, что речь идет не об отмене визового режима вообще, а о малом приграничном движении. Что касается сроков, мы надеемся завершить этот процесс во время нашего председательства в ЕС во 2-й половине этого года, скорее всего, осенью. Но месяц и, тем более, день я вам пока не назову.

    М.МАКСИМОВА: Это понятно. Ну, примерные сроки. Еще тогда в продолжение темы виз и, может быть, тогда мы уже немного перейдем к футболу. Потому что приходят вопросы от наших слушателей, они спрашивают, например, пенсионер из Москвы: «Господин посол, как вы считаете, возможно ли изучение российскими полицейскими опыта подготовки к первенству Европы по футболу 2012 года и возможно ли безвизовое посещение россиянами матчей первенства?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Что касается обмена опытом между полицией России и Польши, я знаю, что какие-то контакты в этом плане существуют. Думаю, что больше предметов для обсуждения будет после чемпионата Европы, который мы проведем в Польше. Пока это перспектива, можно лишь смотреть, как выглядит наша подготовка к этому, эффективность узнаем лишь через год.

    Что касается безвизового режима или какого-то...

    М.МАКСИМОВА: Ну, или облегченный, да.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Или облегченного режима по посещению Польши.

    М.МАКСИМОВА: Вот именно на период проведения чемпионата.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Пока такой вопрос не стоит в повестке дня. Но и есть у всех стран-членов ЕС, тех стран, которые являются членами шенгенского соглашения, возможность выдавать национальные визы, которые дают возможность посещать одну конкретную европейскую страну. И теоретически правила здесь должны совпадать с общими шенгенскими правилами. Но существует тоже какая-то возможность повлиять, сделать эту систему более гибкой. В принципе, в прошлом делались исключения, которые, если иметь в виду перемещение людей на время проведения крупных спортивных мероприятий в Европе, но никогда это не затрагивало страны, которые находились вне ЕС. Это было некоторым исключением. Я пока не готов ответить, но это та же самая проблема касается Украины.

    М.МАКСИМОВА: Ну, вот, уже появились сообщения, что ЕС рассматривает вопрос о каком-то там безвизовом особом (не просто безвизовом, а особом) режиме как раз на время проведения чемпионата. То есть что там какие-то будут облегчения.

    Скажите, вы сейчас сказали, что не рассматриваете этот вопрос, пока что, по крайней мере. А что нужно для этого сделать? То есть это российская сторона с каким-то запросом должна к вам обратиться? Какой толчок должен быть?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Ну, вы уже подняли этот вопрос и, возможно, благодаря вам, он возникнет в повестке дня и польско-российской, и ЕСовской.

    Е.БУНТМАН: Конечно, очень бы хотелось съездить на Чемпионат Европы в Польшу.

    М.МАКСИМОВА: Ну, потому что как раз вот этих вопросов очень много от наших слушателей, именно, видимо, от футбольных болельщиков, которые хотели бы ездить на матчи. Они, естественно, беспокоятся.

    Е.БУНТМАН: Теперь перейдем к проблемам и к проблемам серьезным. В последнее время, в последние годы российско-польские отношения, к сожалению, сводились к проблемам восприятия истории, а в последние 2 года к Катыни и к последней трагедии в Смоленске.

    На этой неделе премьер-министр Польши получил доклад о полном расследовании трагедии в Смоленске, когда разбился президент Качиньский. Вопросов сейчас стало у Польши меньше или больше в связи со смоленской катастрофой?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Доклад, который получил премьер-министр Дональд Туск, пока не обнародован. Премьер-министр сказал, что будет знакомиться с этим документом до конца недели. Ну, это 300 страниц. Одновременно осуществляется перевод на английский и на русский так, чтобы все желающие могли познакомиться с содержанием этого документа. Когда наступит обнародование, я пока не знаю, но это не сегодня, не завтра и вряд ли следующая неделя. Это пока все, что я могу сказать. Остальное - это будет лишь повторение того, что можно прочесть в польских СМИ.

    Е.БУНТМАН: Но есть еще проблема сотрудничества между Россией и Польшей. Потому что польские власти жаловались неоднократно на недостаточное сотрудничество с российской стороной, что российские силовые структуры, российские власти не предоставляют полный объем информации, необходимый Польше. Ну и, соответственно, такие же претензии были и с другой стороны. Сейчас как-то изменилась ситуация в последние месяцы?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Ну, был, возможно, такой момент, когда имело место некоторое замедление в обмене материалами, в обмене информацией. Но сейчас настолько, насколько я знаю, этот вопрос не стоит так остро после визита в Москву нашего прокурора, прокурора, который сейчас и в Следственном комитете, и в Генеральной прокуратуре со своими коллегами. Наши прокуроры здесь провели некоторое время, собирали материалы для следствия. В свою очередь российские прокуроры побывали в Польше, тоже для своего следствия собирали материал. Так что я понимаю, с моей перспективы пока это сотрудничество происходит нормально.

    Е.БУНТМАН: И еще о сотрудничестве. На прошлой неделе состоялся достаточно масштабный форум во Вроцлаве, который был посвящен цивилизованному диалогу между Россией и Польшей. Вот, что вы можете об этом сказать? Есть ли вообще какой-то, в целом, прорыв в отношениях не только касательно Смоленска, не только то, что касается исторических вопросов, вопросов трагедии в Катыни и так далее. Есть ли какое-то стремление сейчас к диалогу в каких-то конкретных вещах? К межкультурному, может быть?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Я в Москве в качестве посла работаю примерно полгода, и у меня за это время сложилось такое впечатление, что, действительно, что-то произошло между Польшей и Россией. И тот форум во Вроцлаве, который вы упомянули, - лучшее этому свидетельство. Инициатива возникла во время встречи президентов в прошлом году в Варшаве и связана с созданием Центра диалога и согласия в Польше и в России, двух аналогичных организаций. И главная их задача - способствовать контактам интеллектуальных политических элит Польши и России, потому что этих контактов за последние 20 лет было слишком мало. И очень часто получалось так, что несмотря на нашу географическую культурную близость мы оказывались в ситуации, когда не понимали друг друга. Не потому, что что-то делал плохо, злонамеренно, а просто потому, что не были в состоянии выяснить, чем руководствуется другая сторона. Так что я в этом плане оптимист, хотя, конечно, есть еще шаги, которые надо было бы сделать. Это касается полной передачи катынских документов...

    Е.БУНТМАН: Полное, целиком всех документов?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Целиком. Ну, направление, в котором двигаемся, я воспринимаю положительно.

    Е.БУНТМАН: А что еще нужно сделать? С Катынью это достаточно очевидно, это очень давнее требование. Что еще надо сделать для дальнейшего сближения?

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Это продолжить то, что было начато на прошлой неделе в Варшаве. Я думаю, очередной очень серьезный вызов - это молодежный аргумент. Потому что получилось так за последние 20 лет, что молодые поляки и русские очень часто посещают Западную Европу, минуя друг друга. На самом деле, наше общество очень мало кроме стереотипов, таких, предрассудков, очень мало друг о друге знает. Лучший способ формировать общественное мнение в хорошем значении этого слова - наладить молодежный обмен. Президенты в прошлом году об этом договорились, но пока этот механизм еще не заработал.

    Е.БУНТМАН: Это должен быть механизм на государственном уровне, механизм стимулирования обмена.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Значит, говоря о механизме, подразумеваем деньги. Потому что из Калининграда в Варшаву попасть весьма легко и в другую сторону тоже, то уже из Варшавы в Екатеринбург гораздо сложнее. Молодому человеку это может быть очень часто не по карману. Вот этот вопрос надо как-то решить.

    Е.БУНТМАН: Спасибо большое. У нас в гостях был Войцех Зайончковски, чрезвычайный и полномочный посол Польши в Москве. Спасибо большое.

    М.МАКСИМОВА: Спасибо.

    В.ЗАЙОНЧКОВСКИ: Спасибо.
     

     

    Expert Online»

    20 май 2011, 17:39

    Варшава: между Западом и Востоком

    Евгения Новикова

    Тема сплоченности Европы как единого игрока на международной арене станет одной из главных в ближайшие полгода председательства Польши в ЕС. Об этом в интервью «Эксперту Online» заявил Чрезвычайный и полномочный посол Республики Польша в РФ Войцех Зайончковский. Кроме того, Польша будет работать над тем, чтобы ужесточение контроля на европейских границах в ответ на события в арабском мире не осложнили диалог о либерализации визового режима ЕС для России и Восточной Европы, пообещал дипомат.

     

    Чрезвычайный и полномочный посол Республики Польша в РФ Войцех Зайончковский.

    Фото: Даниил Примак

    - Г-н посол, после встречи президентов наших стран в апреле 2011 года в Москве был дан новый старт российско-польским отношениям. Я бы хотела уточнить, какие существуют на деле и уже реализуются двусторонние проекты?

    - Если говорить о наиболее серьезных событиях в российско-польских отношениях, надо назвать заседание Комиссии по экономическому сотрудничеству в Кракове 21-22 апреля. Российскую сторону возглавлял министр транспорта Игорь Левитин, польскую сторону представлял его польский коллега Цезарий Грабарчик. Обсуждались разные направления экономического сотрудничества. Первым я назвал бы, прежде всего, намерения модернизировать железнодорожное сообщение между Москвой и Варшавой и, возможно, дальше. В Польше считают главными два аспекта: модернизацию существующей железной дороги, так, чтобы поезда могли двигаться с большей скоростью. Второе - строительство новой высокоскоростной магистрали, соединяющей Москву, Минск, Варшаву и дальше - на Запад. Мы приступаем к строительству сети высокоскоростных железных дорог Варшава-Познань, Варшава-Вроцлав. Существует также возможность развития сети этих высокоскоростных магистралей в восточном направлении. Здесь нужны многосторонние договоренности, поскольку работа затрагивает территории России, Белоруссии, и, возможно, Германии. Кроме этой темы, идут переговоры по газу, речь идет о цене на российский газ. Есть российские компании, которые заинтересованы в сотрудничестве в сфере энергетики, особенно это касается проекта Калининградской атомной электростанции. На уровне компаний создана рабочая группа, которая этим делом занимается. С российской стороны это «ИнтерРАО», с польской - «Польские энергетические сети» и крупнейшая электрогенерирующая компания «Польская энергетическая группа». На заседании Комиссии в Кракове обсуждались также и другие вопросы: торговля, доступ к рынку, вопросы, связанные с формированием Таможенного союза между Россией, Белоруссией и Казахстаном, потому что это будет влиять на доступ польских товаров на российский рынок. Участники встречи рассматривали вопрос о присоединении России к ВТО. У нас позиция четкая - мы поддерживаем Россию в том, чтобы она как можно скорее стала членом этого клуба.

    В мае мы ожидаем встречи трех министров иностранных дел - Польши, России и Германии. Она состоится 21 мая в Калининграде. Будет обсуждаться, прежде всего, сотрудничество ЕС с Россией, а также вопросы, связанные с регионом Калининградской области: в частности, вопросы безвизового режима приграничного передвижения. На очереди визит Маршала нашего Сената в рамках проекта «Форум регионов». Спикера будут сопровождать представители местного регионального самоуправления Польши. В прошлом году такая встреча состоялась в Польше, на сей раз - в Москве и Подмосковье. Гости из Польши посетят Москву, здесь пройдут переговоры, затем делегация разъедется в разные города Московской области посмотреть научные городки, включая Сколково, Зеленоград, Дубну, где работают польские физики еще с 50-х гг. Всего 7 научных городков.

    - Скажите, насколько эффективен «Форум регионов»? Есть ли какая-либо отдача? Или это просто ознакомление с достижениями?

    - У двух из наших регионов есть план заключить договоры с Архангельской и Вологодской областями. Если говорить о среднем и малом бизнесе, то лучшим способом продвижения сотрудничества является именно региональный формат. Есть инициативы, которые наш бизнес предпринимает сам по себе, потому что Россия ему интересна, но очень часто получается так, что сначала идут контакты на региональном уровне, потому что заводы, представительства всегда привязаны к конкретному региону, городу, где есть конкретные власти. Понятно, что можно столкнуться с разными условиями и разным подходом власти к бизнесу, с разным уровнем развития инфраструктуры, с планами развития региона. Бизнесмены на это очень сильно обращают внимание.

    Если посмотреть на карту польских инвестиций, в России это пока всего 500 млн евро. Хотя есть польские инвестиции, которые приходят в Россию под чужим флагом - из-за более подходящих нашим бизнесменам условий, в частности, это касается избежания двойного налогообложения. Бизнес регистрирует компании в других странах ЕС, с которыми у России более выгодные договоры. В этом случае инвестиция уже не считается польской, а считается голландской, например, или эстонской. Есть примеры, когда другие страны заходят в Россию через Польшу - в этом случае у них есть дочерние предприятия в Польше, которые работают и на российском рынке.

    - Много информации по поводу приватизации польской компании Lotos и о том, что российский бизнес готов принять участие в этом деле. Также есть сообщения, что Orlen намерен продать Мажекяйский НПЗ в Литве какому-либо инвестору. Правда, позже дело как будто застопорилось, появилась информация, что НПЗ остается польским. Это так?

    - Что касается компании Lotos, действительно, начинается ее приватизация. Есть разные иностранные компании, которые интересуются этим предприятием, обладающим, пожалуй, самыми современными НПЗ в Европе. Модернизация там закончилась в 2011 году. Есть залежи нефти, которыми владеет компания в Балтийском и Северном морях. Lotos привлекает внимание не только России, но и других стран. Я слышал, что есть несколько российских компаний, которые заинтересованы.

    - Они будут допущены к конкурсу?

    - Здесь нет никаких ограничений. Есть определенные условия - ценовые и неценовые: например, вопрос развития. Для Польши важно, как компания-инвестор видит место этого предприятия в своей общей стратегии. Есть вопрос, касающийся сохранности предприятия. Потому что бизнес-практика знает разные примеры, когда предприятие покупают для того, чтобы его закрыть.

    Что касается компании Orlen, действительно, в СМИ появилась информация об идее продажи Мажекяя, но в последнее время суть такова, что предприятие работает хорошо и приносит прибыль. Есть, конечно, вопрос, связанный с Россией - поставки нефти. Когда Orlen купил НПЗ, на нем произошли две крупные аварии: часть НПЗ сгорела, к тому же испортилась труба, по которой завод получал нефть. Мы предлагали отремонтировать трубу за свой счет, но это почему-то оказалось невозможным. НПЗ получает пока нефть по морю, что обходится дороже. Видимо, несмотря на то, что нефть дороже, Orlen все же добился нормального с экономической точки зрения результата. Возможно, ищут партнера, возможно, передумали.

    - Теперь я хочу перейти к политическим аспектам. В частности, как отмечает польская пресса, пишущая о расследовании катастрофы самолета президента Леха Качиньского в апреле 2010 года под Смоленском, опросы общественного мнения, проведенные в Вашей стране, показывают, что доверие к российским результатам расследования упало с 75% в январе до 40% весной нынешнего года. С чем это связано?

    - Сложно комментировать социологические данные, которые я не изучал. Но могу сказать, что отрицательный результат мог дать способ, каким МАК обнародовал доклад. Даже не содержание, а способ. Содержание тоже вызвало определенные вопросы, но не было бы стольких эмоций, если бы обнародование прошло по-другому.

    - Но ведь пресс-конференция МАК была созвана после того, как польская сторона опубликовала утечки из документов расследования - часть расшифровки переговоров в кабине самолета. Российская сторона не хотела огласки. То есть ход МАК стал результатом действий польской стороны.

    - Конечно, можно всегда найти какое-то оправдание таких действий. Но надо понимать, что в случае такого происшествия нельзя держать общество в полном непонимании того, как ведется следствие, потому что это тоже создает почву для спекуляций. И в тех фрагментах, которые были обнародованы польской стороной, не было ничего такого, что противоречило бы духу сотрудничества между органами, которые занимаются расследованием.

    Фото: Даниил Примак

    - Ясно. Хотелось бы узнать позицию Польши как члена ЕС в критической ситуации, сложившейся в арабском мире. Формат участия Польши в урегулировании очень своеобразный.

    - Почему?

    - Потому что вместо того, чтобы послать истребители в небо над Ливией, Польша шлет в Тунис Леха Валенсу. Как человека, который умеет переформатировать деспотический режим в демократический. Но ведь ситуация в Польше в 80-90-е годы и нынешний Тунис - это абсолютно разные ситуации. Разный уровень, менталитет, экономика, право, культура - буквально все в арабском мире категорическим образом отличается от того, с чем работал Валенса в Польше. Насколько он может быть эффективен, полезен для разрешения кризиса Северной Африки?

    - Общества разные, но это не повод для того, чтобы бросать туда бомбы. Мы заняли такую позицию: как члены НАТО мы можем поддержать операцию, направив в зону конфликта корабль с медицинским обеспечением. Польша принимает участие в операции НАТО в Афганистане. Весьма сложно присутствовать везде. Есть страны, которые участвуют в операции в Афганистане, есть те, которые участвуют в операции в Средиземном море. В случае Туниса и Египта мы считаем, что главное сейчас - помочь построить новую экономическую и политическую жизнь. Конечно, точки, с которых начинались перемены в Польше и в Северной Африке - разные. Но есть и общие черты: отсутствие политической партии, отсутствие нормальной рыночной экономики, опыта работы с иностранными организациями. Конечно, все это необходимо «перевести на местный язык», язык местных культурных реалий. Но всегда хорошо сравнить свой опыт с другими. Могу сказать, что опыт Польши изучался рядом государств еще до серии революций в арабском мире. Изучался как пример перехода из одной политической и экономической системы в другую, причем опыт ценится, прежде всего, из-за его эффективности, а также из-за мирного характера. Несмотря на весьма сильное политическое противостояние в 80-е годы, удалось избежать сильных потрясений.

    Что касается Ливии, недавно глава МИД Польши Радослав Сикорский посетил Бенгази. Это был первый визит министра иностранных дел страны, входящей в состав контактной группы по ливийскому конфликту. Он был согласован с Высоким представителем ЕС по внешней и оборонной политике госпожой Кэтрин Эштон и с союзниками по НАТО. Он провел встречи с представителями правящего там Национального Совета. Мы готовы предоставлять гуманитарную помощь пострадавшим, но военной помощи не будет.

    - Правильно ли я понимаю, что Варшава не признала Нацсовет в Бенгази легитимной стороной международных переговоров?

    - Наш принципиальный подход такой: мы признаем страну, а не правительство. Мы считаем Ливию целостным государством, а вопрос о том, кто это государство будет представлять, должен решаться ливийцами.

    - События в арабском мире так сильно коснулись ЕС, что пришлось даже вносить серьезные коррективы в Шенгенские соглашения, вводить контроль на границах, доселе прозрачных. Насколько эта проблема касается Польши?

    - Нас, с одной стороны, это не касается, потому что волна беженцев, которые пытаются попасть на территорию ЕС, не докатилась еще до Польши. Проблема в другом: мы являемся принципиальными сторонниками свободы перемещения граждан-членов ЕС на территории всего сообщества. Мы принципиально придерживаемся мнения, что ЕС должен быть открыт для граждан стран, которые граничат с ЕС, особенно для европейских соседей ЕС, в том числе, для России и других стран Восточной Европы. Здесь можно опасаться того, что попытка ужесточить контроль в ответ на новые угрозы, связанные с нестабильностью в Средиземноморье, могут негативно сказаться на диалоге о либерализации визового режима с европейскими соседями ЕС. Это проблема. Мы не хотели бы сложностей в этом вопросе, но это будет решением 27 стран-участниц ЕС.

    - Я знаю, что много польских граждан уехало работать в Великобританию, Германию, другие европейские страны. Пока Польша справляется, не испытывая «кадрового голода». А что будет в ближайшее время? Будет ли нуждаться ваша страна в наемной зарубежной рабочей силе? Готова ли она принять в качестве таковой народы Северной Африки?

    - Это сложный вопрос. Во-первых, в польском обществе есть демографическая проблема. Мы не самые благополучные в этом отношении: на среднюю польскую семью приходится 1,7 ребенка - это не создает почву для естественного воспроизводства населения. Население будет стареть. Это вопрос будущего пенсионной системы. Тема обсуждается политиками и учеными весьма интенсивно. Здесь нужны какие-то стратегические решения. Вторая проблема - вопрос присутствия представителей стран извне ЕС.

    - Италия выдает визы на полгода для тунисских беженцев, прибывших на Лампедузу. Эти люди могут на полгода устроиться на работу, в том числе, и в Польше?

    - Вопрос в том, насколько люди, которые приезжают в ЕС с намерением поселиться здесь, готовы здесь адаптироваться. С другой стороны, насколько европейское общество готово толерантно относиться к мигрантам?

    - А в Польше к мигрантам относятся толерантно?

    - Миграционные потоки в Польше пока ограничены, но рано или поздно мы столкнемся с этой проблемой. Когда к нам приезжали как временные рабочие граждане стран СНГ, не было никаких трудностей. Потому что в культурном плане мы одинаковы. И эти люди приезжали к нам на определенный срок, работали и уезжали домой. Другое дело, когда со временем появляются какие-то общества, которые не интегрированы в местную культуру. Во многих странах ЕС мы видим сейчас острые дискуссии по этому поводу. Для нас это еще вопрос будущего.

    Фото: Даниил Примак

    - В России многие ученые-экономисты говорят, что в ближайшее время ЕС сам откроет границы для мигрантов из Восточной Европы и России именно из-за того, что это люди одной ментальности. И их присутствие в качестве рабочей силы будет более желательно для населения Европы. Это произойдет именно из-за проблем, с которыми столкнулись Франция, Швейцария, Италия и Германия, принявшие в качестве дешевой рабочей силы выходцев из Северной Африки и Ближнего Востока. Что Вы об этом думаете?

    - Мне сложно говорить от имени ЕС. Это вопрос 27 стран. И вопрос разных императивов: иногда долгосрочные планы не совпадают с кратковременными. Тогда есть трудность выбора для политиков.

    - Польша вступает на пост председателя ЕС в июле. И обозначила уже в качестве приоритетов энергетическую безопасность и развитие программы «Восточное партнерство». Насколько арабские события заставляют обновить акценты в приоритетах?

    - Если не учитывать гражданской войны в Ливии и падения правительств в Египте и Тунисе, основная проблема - отношения «юг-север», миграционный прессинг на Европу. С этим ЕС сталкивается уже давно. Меняются разные способы борьбы с нелегальной миграцией. Мы это учитываем. Бурные политические события последних месяцев в Средиземноморье не должны послужить оправданием для замедления развития отношений с восточным соседями по разным направлениям, в том числе, по режиму пересечения границ.

    Есть еще один более серьезный вопрос - вопрос сплоченности Европы как единого игрока на международной арене. Есть европейские структуры, у которых есть некоторые полномочия и которые должны играть существенную роль в мировой политической жизни. И есть конкретные страны, которые проводят свою политику. После вступления в жизнь Лиссабонского соглашения все считали, что открыты ворота для формирования настоящей европейской политики. Последние события немного это мнение поколебали. Мы считаем, что ЕС должна иметь полноценную внешнюю и оборонную политику, способную противостоять таким вызовам, как, например, те, что приходят с юга. Думаю, что это будет одна из тем нашего председательства. Это не связано непосредственно с событиями в Ливии или в Египте. Но создало почву, чтобы всерьез задуматься над общеевропейской внешней политикой.

    - А вот если говорить о южном векторе, то борьба с незаконной миграцией - это единственный контекст, важный для Европы?

    - Есть и энергетика, и терроризм, и экология, и вопросы экономического и социального роста Средиземноморья в целом. Надо учитывать не только горизонт 2-3 месяцев, но и долгосрочную перспективу.

    - Польша как крупная европейская страна позиционирует себя как важный фигурант выстраивания отношений с восточноевропейскими соседями, не входящими в ЕС. Во времена президентства Леха Качиньского была выдвинута идея «Восточного партнерства», которая была воспринята Россией как недружественная. Я знаю, что президент Бронислав Коморовский хочет в рамках председательства Польши в ЕС продвинуть проект «Восточного партнерства» и привлекать Россию к реализации этого проекта. В каких сферах это возможно? Изменилось ли отношение Москвы к «Восточному партнерству»?

    - Нет противоречий между хорошими отношениями ЕС с Россией и развитием «Восточного партнерства». Россия очень четко определила свой особый статус в отношениях с ЕС: когда формировалась европейская политика добрососедства, Россия договорилась с ЕС развивать отношения с Брюсселем на других основаниях. Отражением этого стала PCA (Соглашение о партнерстве и сотрудничестве - «Эксперт Online»), обсуждается договор о партнерстве и сотрудничестве PCA-2. В случае с другими странам Восточной Европы программа «Восточного партнерства» стала продолжением участия этих стран в Европейской политике добрососедства и партнерства. У России была с самого начала возможность в двустороннем порядке развивать отношения с ЕС, у других стран были немного другие возможности. Россия не декларирует желания вступить в ЕС. Другие страны - декларируют, что им это было бы интересно. Почему не создать этим странам возможности приблизиться к ЕС настолько, насколько они будут к этому готовы и способны? «Восточное партнерство» реализует этот механизм. Я думаю, здесь нет ничего плохого: у ЕС буду хорошие отношения с Россией, которые сформируются на основании договоров о партнерстве и сотрудничестве, и одновременно у ЕС будут хорошие отношения с Украиной, Молдовой и другими странами, но на основании других механизмов.

    ЕС использует разные инструменты сотрудничества по отношению к разным странам в зависимости от того, каковы их политические приоритеты. Нельзя сказать государствам Восточной Европы, что ЕС не будет развивать с ними отношения, потому что этого не хочет другое государство. Есть вещи, которые объединяют всех, потому что это общий регион. Например, железнодорожное сообщение, поставки энергоносителей, защита окружающей среды - это общие вопросы, связанные с теми странами, которые задействованы в «Восточном партнерстве», и с Россией, и с ЕС. Когда говорим о либерализации режима пересечения границ, я не представляю себе, что будет делаться принципиальное различия для России и для стран Восточной Европы. Все будет зависеть от конкретных договоренностей, но принципиально - пространство одно. Главное, какие цели у стран-соседей ЕС, насколько они хотят приблизиться к Европе. Если они готовы заключить углубленное и всестороннее соглашение о зоне свободной торговли - почему не предоставить им такой возможности?

      

     

    Санкт-Петербургские Ведомости

    Войцех    Зайончковски
    11.03.2011

    Между солянкой и бигосом

    Господин посол оказался и нашим коллегой: свой трудовой путь начинал в 1987 году корректором в редакции варшавского издания «Пшеглонд Католицки», позже стал редактором. На госслужбу в министерство внешнеэкономического сотрудничества Польши пришел в кризисном 1991 году. Затем работал в структурах МИД, в том числе в посольствах в России и Украине. В 2008 году назначен чрезвычайным и полномочным послом в Румынии. На пост посла в России заступил в ноябре прошлого года. Петербург посетил второй раз в жизни.


     

    - Господин Зайончковски, расскажите, пожалуйста, о российских инвестициях в Польшу и о польских инвестициях в Россию.

    - За последние двадцать лет общий объем накопленных инвестиций составил 560 млн долларов. Это, в общем-то, немного - если сравнивать с другими странами. Но на то есть несколько причин. Во-первых, Польша стала экспортером капитала относительно недавно. Лишь в первой половине минувшего десятилетия (около 2002 - 2003 гг.) польские бизнесмены начали инвестировать за границу. До этого времени все усилия были направлены на привлечение капитала в Польшу.

    Во-вторых, в начале этого процесса все внимание было сосредоточено на ближайших странах. Это были Германия и другие страны - члены ЕС. В силу этого Россия оказалась несколько в стороне. Несомненно, какую-то роль сыграла политическая ситуация. Поясню. Внутри ЕС безразлично, какие текущие отношения между правительствами разных стран, потому что экономика регулируется общими правилами. В отношениях Польши и России это происходит по-другому, и поэтому инвесторы вели себя более осторожно. В результате уровень польских инвестиций в Россию оказался не так уж и велик.

    Что касается российских инвестиций в Польшу, то из крупных проектов существует только один - это Ямальский газопровод. Контракт был подписан в начале 1990-х годов и тогда же проложена труба. Если этот проект не учитывать, то можно сказать, что российских инвестиций в Польшу почти нет. Правда, в настоящее время есть попытки инвестировать в автомобилестроительный бизнес.


    - Вы имеете в виду российские инвестиции в польский автокластер?

    - Сами машины у нас производить, наверное, не будут. Скорее, речь идет о производстве автокомпонентов, в первую очередь в Щецине, на северо-западе Польши. Конечно, у нас работает «ЛУКОЙЛ» - это сеть автозаправок. И есть российские инвесторы, которые перекупили предприятия у других иностранных владельцев.


    - Расскажите, пожалуйста, о том, как Польша пережила мировой экономический кризис. Может быть, раскроете какие-то финансовые секреты?

    - Польша прошла через экономический кризис относительно мягко. Мы сохранили экономический рост. Самый худший результат при этом был в 2009 году - 1,7% роста валового национального продукта. Но это был единственный пример роста в странах ЕС во время последнего кризиса. На это повлияло несколько факторов. Первый момент - мы не настолько вовлечены в мировую экономику, как другие страны Евросоюза, у нас глобализация не продвинулась до такой степени.

    Второй момент - наши банки и другие финансовые учреждения проводят весьма консервативную инвестиционную политику. Они не вкладывали деньги в сложные и рискованные финансовые инструменты, которые были популярны в других странах, особенно в США. В результате мы не стали жертвами кризиса на рынке американской недвижимости. А в Европе, между тем, было несколько крупных банков, которые от этого очень сильно пострадали.

    Ну и третье. Такая осторожная инвестиционная политика наших банков - это отчасти результат урока, который мы получили примерно 8 - 9 лет тому назад, во время предыдущего экономического кризиса. Если помните, тогда обвалились рынки Аргентины, Турции, других стран. Наш рынок тогда тоже пострадал очень сильно. Были сделаны серьезные выводы, и польский государственный регулятор имеет теперь довольно сильную позицию и может корректировать (когда это нужно) приоритеты финансового рынка.

    Четвертый момент - это было падение нашей национальной валюты, злотого, по отношению к евро. Когда начался кризис, европейский рынок стал сужаться, потому что европейский потребитель начал покупать меньше всех. Этот процесс совпал с небольшой коррекцией курса злотого, что и позволило нашим экспортерам сохранить конкурентоспособность на европейском рынке даже в тяжелых экономических условиях. Потребители покупали меньше и покупали то, что дешево. И как раз благодаря разнице курсов польские товары оказались дешевле. Ну и еще один момент - это крупные инвестиции, которые были сделаны в экономику Польши, в первую очередь европейскими вкладчиками.

    Хочется также отметить большую роль малого и среднего бизнеса. В этом - серь-езное отличие Польши от России. У нас практически нет энергоресурсов, кроме угля. И природные богатства не являются основой нашего экспорта и нашей экономики в целом.


    - Но существуют же проекты по добыче у вас сланцевого газа?

    - Этот проект только начинается, есть ряд американских компаний, которые заинтересованы этим бизнесом. Но у себя американцы начали добывать сланцевый газ несколько лет назад, а мы только предполагаем, что этот газ у нас есть. Полная картина будет через 2 - 3 года: сколько этого газа, сколько денег нужно вложить, чтобы его извлечь, и при каких условиях это будет возможно.


    - Вы сказали о злотом. Но ведь Польша собирается переходить на евро. Не ухудшит ли это вашу экономическую стабильность?

    - У нас по этому поводу говорят: «У дубинки два конца». Так что есть моменты, когда лучше иметь свою валюту, а есть - когда это чревато дополнительными проблемами...

    То, что мы войдем в зону евро, пересмотру уже не подлежит, это стратегическое решение. Вопрос в том, когда это произойдет. Рассматриваются разные сроки, например, 2013 год и 2015 год. Кроме того, я не могу дать точный прогноз, потому что мы не знаем и того, какой будет еврозона через год, два или три.

    К примеру, если еще год-полтора назад зона евро была таким оплотом стабильности, то сегодня она переживает сложности и в силу этого меняется. Так, по отношению к странам-участницам выдвигаются новые требования - более жесткие. И теперь речь идет не только о единой валюте, но и о совместном управлении экономикой.

    С одной стороны, к этому процессу надо сперва присмотреться. А с другой - Польша сейчас не вполне отвечает критериям, которым страна должна соответствовать при вступлении в зону евро. Это касается, в частности, бюджетного дефицита. Он не должен превышать 3%, а у нас в прошлом году был дефицит 7,9%. И прежде чем присоединиться, мы должны навести порядок в финансовой сфере.


    - Одной из важных для европейских стран отраслей экономики считается сегодня туризм. Как у вас обстоят дела в этой сфере и каков туристический обмен между нашими странами?

    - Мы знаем, что в 2010 г. Польшу посетили 400 тыс. россиян. Хотя это небольшая цифра по сравнению с гражданами Германии (4,5 млн чел.) и даже меньше, чем количество туристов из Украины (1,35 млн чел.), динамика приездов из России была самой высокой - 25%, в то время как общий рост составил 5%.

    Польские консульства выдают примерно 150 - 160 тыс. виз в год россиянам. Но визы часто бывают многократными. И те, кто получил визу в прошлом году, продолжают использовать ее в этом. При этом они не числятся как новые туристы. Кроме того, многие россияне попадают в Польшу через другие европейские страны и по визам, выданным государствами Шенгенского соглашения. Скажем, многие летят в Словакию, оттуда едут на автобусах в Польшу, а визу при этом часто получают словацкую. Многие жители России, а особенно Калининградской области, ездят в Польшу за покупками.

    Среди поляков, которые посещают Россию как туристы, большинство - молодые люди. Они едут на Алтай, в Сибирь, на Кавказ, популярны у них и походы по Русскому Северу. Но среди городов России на первом месте по посещаемости - Петербург.


    - Даже впереди Москвы?

    - Да, в первую очередь по объективным причинам: здесь и Эрмитаж, и невероятное скопление других памятников истории. Но есть еще один момент. Именно Санкт-Петербург больше других российских городов связан с историей Польши. У многих представителей польской интеллектуальной и политической элиты в биографиях есть какой-то петербургский эпизод. И поэтому для поляков ваш город не является чужим, большинство чувствуют себя здесь лучше, комфортнее, чем в других городах России.


    - А ведь Москва с транспортной точки зрения гораздо лучше связана с Польшей. У нас нет даже прямого поезда - только прицепной вагон, да и авиарейсов гораздо меньше.

    - Есть же автобусы и автомобили. Туристы, как правило, едут не только в Петербург. Они выезжают из северо-восточной Польши, осматривают Вильнюс, Ригу, Псков или Великий Новгород и Санкт-Петербург. Это уже привычный маршрут, на котором ни самолет, ни поезд не будут альтернативой - столько всего можно посмотреть по дороге. С Москвой несколько иная ситуация, туда едут по поводу бизнеса, на учебу. Многие поляки сегодня изучают русский язык и, естественно, отправляются в Россию, потому что это лучший способ его выучить.


    - Поляки учат в России только язык, а наше образование у вас не котируется?

    - Сегодня у польской молодежи все-таки больше возможностей учиться в вузах Европы. Это связано с евросоюзовскими схемами обмена, например, за время своего обучения молодой человек может сменить два или три вуза в разных странах ЕС. Между Польшей и Россией подобный механизм пока не работает. Это, конечно, ненормально - особенно если вспомнить прежние времена. И в прошлом году президенты наших стран приняли решение о возобновлении программ обмена молодежью.

    У нас есть договор об этом, подписанный еще 15 лет назад, но он не функционирует, потому что не было выработано механизма его практического применения, никаких конкретных программ. И этот договор пока что так и остался на бумаге. А встречи между молодыми людьми должны происходить не только по принципу: «Давайте подружимся». Они должны заниматься вместе и конкретными, например научными, программами. Если они сегодня будут работать в рамках каких-то проектов, скажем, в сфере точных наук, то можно надеяться, что через какое-то время, будучи серьезными учеными или бизнесменами, они будут охотнее налаживать контакты друг с другом. Во-первых, они будут знать друг друга. А во-вторых, они будут знать польский и русский языки и другую страну.

    Надо понимать, что учеба в другой стране связана со знанием языка. В польских вузах сейчас учится большое число белорусов и украинцев, потому что там изучают польский язык. Я работал некоторое время в Киеве, который находится в общем-то далеко от Польши. И там в одном из лучших украинских вузов, Киево-Могилянской академии, польский язык - на третьем месте по популярности у студентов (после английского и немецкого).


    - Господин посол, если позволите - несколько личных вопросов. Успели ли вы посетить какие-то петербургские театры во время своего визита?

    - Я был в Театре Европы, смотрел пьесу по роману Гроссмана «Жизнь и судьба». Спектакль произвел на меня очень сильное впечатление. В Польше, когда говорят о переосмыслении эпохи тоталитаризма в Восточной Европе, называют имена Солженицына и Шаламова. Гроссман у нас менее известен, хотя это на самом деле писатель первой величины. Мне понравилась работа режиссера, и я обратил внимание, что на сцене не было ни одного слабого актера, хотя в спектакле их занято довольно много. Обычно бывают один-два сильных актера, которые тянут на себе спектакль, а остальные только следуют за ними. А здесь все играли прекрасно.


    - Если не секрет, какое у вас любимое блюдо русской кухни и любимое блюдо польской кухни?

    - Солянка и бигос.


    - Так вышло, что я не знаю ресторанов польской кухни в Петербурге, может, в Москве они есть?

    - К сожалению, такие рестораны есть, наверное, только в Польше, но это просто еще один повод посетить нашу страну.



    Подготовил
    Виктор НИКОЛАЕВ

     

     

    Московский комсомолец

    28 февраля 2011 года 12:00

    Перезагрузка под угрозой перегрузки

    Посол Польши в Москве Войцех Зайончковски: "Сейчас все застыли в ожидании: что же будет дальше?"

    Пару лет назад на встрече Сергея Лаврова и Хиллари Клинтон американские горе-дипломаты, как известно, совершили ошибку по Фрейду: на символической кнопке запуска вместо слова "перезагрузка" красовалось слово "перегрузка". Для перезагрузки между Россией и Польшей этот эпизод стал почти что пророчеством. Прошлогодний всплеск позитивных эмоций по отношению друг к другу после сменился недоумением и потоком взаимных обвинений. Но действительно ли ренессанс российско-польских отношений оказался столь мимолетным? Новый посол Польши в Москве Войцех Зайончковски убежден: хоронить нашу перезагрузку еще рано.

    - Г-н посол, российско-польская перезагрузка скорее мертва или скорее жива?

    - Вы не первый, кто задает этот вопрос. Доклад Международного авиационного комитета об итогах расследования авиакатастрофы под Смоленском вызвал резко критическую реакцию в Польше. В России в свою очередь этому очень удивились. И сейчас все застыли в ожидании: что же будет дальше?

    Так вот, нет оснований опасаться отката назад. Все договоренности, достигнутые руководителями наших стран в прошлом году, будут осуществлены. Почему я в этом уверен? Почитайте выступление нашего премьера в парламенте - полностью, а не вырывая отдельные фразы из контекста. И тогда вам станет ясно: Польша намерена продолжать сотрудничество с Россией. Но при этом смоленское дело будет расследовано так, как это предусмотрено законами.

    - Но так ли уж все безоблачно? В Варшаве мне очень многие говорили: польская внешняя политика - или по меньшей мере отношения с Россией - стала заложником польской внутренней политики.

    - Да, такая постановка вопроса у нас широко обсуждается. Но отношения между нашими странами станут заложником только в одном случае: если мы на это согласимся. Вы спрашиваете, кого я имею в виду под словом "мы"? Тех, кто отвечает за польско-российские отношения с обеих сторон.

    - Но правильно ли говорить об обеих сторонах? В случае победы на грядущих парламентских выборах в Польше партии Ярослава Качиньского наши отношения резко ухудшатся, независимо от действий Москвы. Разве не так?

    - Мне сложно говорить о том, что может сделать партия "Закон и справедливость" в случае своей победы на выборах. Но стоит обратить внимание, по крайней мере, на два момента. Первое. Логика внутриполитической борьбы, когда партия находится в оппозиции, и логика управления страной, когда та же партия является правящей, всегда отличаются друг от друга. Второе. Стоит прочитать речь, которую покойный президент Лех Качиньский был намерен прочесть в Катыни 10 апреля минувшего года. Она на самом деле содержала идею примирения наших народов. В связи с этим думаю, что не надо преувеличивать противоречия, которые существуют между нашими странами.

    - Глава бюро национальной безопасности Польши генерал Станислав Козей назвал доклад МАК "пропагандистской уловкой". Является ли это официальной позицией Польши?

    - Официальную позицию Польши представил премьер в парламенте, и к его словам больше нечего добавить. Мы не получили ответов на многие свои вопросы. Мы считаем, что в докладе МАК не хватает нескольких ключевых элементов, которые обязательно должны быть учтены. Как вы знаете, касается это прежде всего аэродрома "Северный" и работы авиадиспетчеров. Если вам интересны детали, то сравните доклад МАК с польскими замечаниями к нему. Хотя согласен, что пока вам будет достаточно проблематично это сделать. Наши замечания мы передали в МАК еще в декабре.

    - В Москве уверяют: согласно международным нормам - директиве Международной организации гражданской авиации ИКАО №4444 - диспетчеры в Смоленске не имели права запретить посадку польскому самолету. Вы можете это опровергнуть?

    - Этот вопрос должен рассматриваться в рамках расследования катастрофы. Следствие еще продолжается.

    - Но разве дело здесь в технических деталях, а не в политике? Может, в Варшаве просто психологически не могут принять на себя единоличную ответственность за авиакатастрофу и, несмотря на факты, пытаются сделать диспетчеров козлами отпущения?

    - Уверяю вас, что это не так. Но чтобы лучше ответить на этот вопрос, будет правильным дождаться польского доклада об итогах расследования авиакатастрофы. Тогда и у вас, и у всех остальных будет больше шансов сделать о произошедшем более сбалансированные выводы.

    - Откуда вообще взялись два конкурирующих расследования? Почему отсутствовала координация между российскими и польскими командами?

    - Для нас был весьма неожиданным способ обнародования доклада МАК. От момента получения нами текста доклада до пресс-конференции МАК прошли считаные часы. Но я все равно не согласен с мыслью о полном отсутствии координации между двумя расследованиями. Каналы связи между ними существовали и существуют по-прежнему. На позапрошлой неделе в Москве работали польские прокуроры. Думаю, что обе стороны допустили просчет: никто не ожидал такой бурной реакции СМИ, которая вызвала не менее бурную реакцию общества. Хочу особо подчеркнуть: это не была ошибка, сделанная в один день. Фактор СМИ недооценивался на протяжении нескольких недель.

    - Лично мне кажется: мы не вернемся к конфронтации только в том случае, если за российско-польской перезагрузкой стоит холодный экономический расчет. Вы согласны?

    - Извините, но на польско-российские отношения нужно смотреть более широко. Нельзя все сводить исключительно к экономике. Для вашего материального благосостояния скорее всего не важно, дружите ли вы с соседями, улыбаетесь друг другу или, наоборот, ссоритесь и не здороваетесь. Но согласитесь: для вашего настроения это важно, и еще как.

    - Не слишком ли лирично?

    - Не слишком. Не надо думать, что проблемы в отношениях России и Польши абсолютно уникальны. В Центральной и Восточной Европе нет ни одной страны, которая не имела бы запутанных исторических проблем, осложняющих ей отношения с ближайшими соседями. А теперь давайте задумаемся: почему для Западной Европы эти проблемы уже в основном не характерны? Потому что в этом регионе процесс исторического примирения был запущен еще 60 лет назад. Инициировали его, как известно, Франция и Германия вскоре после окончания Второй мировой войны. Молодые поколения стали воспитываться в духе уважения друг к другу. И сегодня результат налицо. Две страны - ближайшие партнеры и союзники. А ведь когда-то они были злейшими врагами!

    Я не хочу сказать, что Польша сильно отстала. Процесс исторического примирения с Германией у нас начался еще в 60-х годах - с письма польских епископов своим немецким коллегам. Но так уж получилось: начать такие процессы с другими странами, с которыми наши отношения не всегда были безоблачными, - например, с Чехией и Украиной - мы смогли только после крушения социалистического блока и СССР. Теперь настало время для аналогичных шагов и в отношениях с Россией. Главное сейчас - довести до конца этот абсолютно логичный с точки зрения истории процесс.

    - Но все-таки: привело ли улучшение политических отношений между Москвой и Варшавой к резкому увеличению объема экономических связей между двумя странами?

    - За последний год экономическое сотрудничество начало улучшаться. Но думаю, что это связано не только с улучшением политических отношений между двумя государствами. Не менее важная причина - восстановление российской экономики после мирового кризиса.

    Но здесь я согласен с ходом ваших мыслей. Да, Россия является для Польши существенным торговым партнером. Очень хорошо, что товарооборот между нашими странами, возможно, достигнет 23 млрд. долларов. Плохо то, что в этом товарообороте очень сильный перекос в сторону России. Мы считаем, что эту ситуацию надо исправлять. И лучший способ сделать это - наращивание экспорта польских товаров в Россию и взаимные инвестиции. И чтобы сделать это реальным, нам действительно нужны нормальные политические отношения между двумя странами.

    - Если вы так хотите взаимных инвестиций, то готовы ли вы допустить российский бизнес к приватизации польских энергетических объектов и строительству атомных электростанций?

    - У нас нет никаких политических предрассудков и предубеждений в этом вопросе. Но все будет решаться на основе тендера. Например, интерес к строительству атомных электростанций в Польше, кроме России, выражают компании из целого ряда других стран: Франции, Канады, Южной Кореи.

    - А если у вас нет предрассудков, почему Польша резко возражает против строительства российского трубопровода по дну Балтийского моря - проекта "Северный поток"? Чем еще, кроме предрассудков, можно объяснить такую позицию?

    - Готов доказать, что предрассудки здесь совсем ни при чем. Как выглядит ситуация с польской точки зрения? Поставляемый нам через Украину и Белоруссию российский газ - это 70% всего потребляемого Польшей объема голубого топлива. Вы понимаете, как для нас важна бесперебойная доставка топлива в полном объеме? Но что выходит на деле? Иногда мы не получаем газ из-за гримас погоды в России. Был, например, момент, когда давление в трубе начало падать из-за слишком суровой зимы в Москве: в вашей столице тогда было -35°. Но стало ли от этого нам теплее? Ведь в Варшаве было -30°. Иногда мы не получаем газ из-за политических проблем между Москвой и Киевом или между Москвой и Минском. Но а мы-то здесь чем провинились? Короче, нас не устраивает ситуация, когда выходит: в случае любых проблем с поставками российского газа сама Россия оказывается как бы ни при чем.

    - Простите, но в таком случае вы должны горячо ратовать за "Северный поток". Вам же предлагают еще один канал доставки газа, разве не так?

    - Вы правы в том, что нам действительно делают намеки: мол, будете получать газ через Германию. Но я не согласен с тем, что мы должны этому радоваться. В свое время мы вместе с "Газпромом" вложили серьезные деньги в строительство Ямбургского газопровода. И нам нужно, чтобы этот газопровод работал. Теперь о газе из Германии. Немецкие компании не будут работать даром. К российской цене за газ прибавится еще и немецкая цена за транзит. Получится, что за газ, доставляемый через Германию, придется платить дороже, чем за газ, доставляемый через Украину и Белоруссию.

    Подведем итог. Благодаря "Северному потоку" диверсификации мы не получим - источник сырья останется прежним. А вот цена возрастет. Именно это, кстати, стало одной из причин того, что два с половиной года тому назад правительство Польши приняло решение о строительстве терминала для сжиженного газа в городе Свиноуйсте. Уже через три года он начнет работать.

    - А что же вы не упоминаете о другой страшилке для "Газпрома" - якобы несметных запасах в Польше сланцевого газа? Или это миф?

    - Это не миф. Разведкой запасов сланцевого газа в Польше сейчас уже занимаются крупные американские компании.

    - Давайте вернемся в сферу политики. В Москве заявляют: документы по бойне в Катыни передаются Польше медленно потому, что на их рассекречивание требуется время. Вам это кажется убедительным?

    - Мы очень высоко оцениваем то, что уже сделано в этой сфере - особенно в прошлом году. Теперь о будущем. Осталось рассекретить 49 томов уголовного дела по Катыни. У нас нет никаких оснований не верить уверениям российской стороны: этот процесс будет доведен до конца, но на это потребуется время.

    - А не выйдет ли нам боком такая открытость? Москва признала ответственность сталинского режима за Катынь. Не потребуют ли теперь от России как от правопреемника СССР финансовой компенсации?

    - В Польше на государственном уровне этот вопрос не поднимался. И, как уже не раз было сказано, подниматься не будет. Сейчас есть отдельные иски от частных польских лиц к России в Страсбургском суде с требованием финансовой компенсации за гибель родственников в Катыни. Здесь возможны два варианта дальнейших событий. Либо суд примет решение, кто прав в этом споре. Либо между Россией и истцами будет достигнуто мировое соглашение. В любом случае польское государство - не участник этого спора. Государство предоставляет своим гражданам юридическую поддержку.

    - Но разве "юридическая поддержка гражданам" - это так уж мало? Может, в конечном итоге от России таки потребуют денег более громко и настойчиво?

    - Могу лишь еще раз повторить: есть государства, которые пытаются выставить России финансовый счет. Мы этого никогда не делали и делать не собираемся.

    материал: Михаил Ростовский

    05 января 2011 года 12:00

    В польско-российских отношениях надо убрать все "почти"

    Посол Польши в России Войцех Зайончковски в интервью "Интерфаксу" рассказал о перспективах развития российско-польских отношений
    Москва. 5 января. INTERFAX.RU - В Москве приступил к работе новый посол Республики Польша в России Войцех Зайончковски. Свое первое интервью он дал агентству "Интерфакс". Разговор шел на русском языке, которым посол владеет в совершенстве. 

    - Господин Посол, стал ли, на Ваш взгляд, 2010 года переломным в отношениях между нашими странами? Президент Польши Бронислав Коморовский заявил, что кнопку перезагрузки между Польшей и Россией нажимать пока рано. Почему? Что еще необходимо сделать для улучшения отношений?

    - 2010 год, несомненно, стал исключительным в польско-российских отношениях. По крайней мере, за последние 20 лет мы никогда не наблюдали такой интенсивности диалога и осознания того, что это важно не только для Польши и России, но и для Европы. Конечно, это не произошло внезапно: мы к этому подходили, по крайней мере, два года, потому что изменения в польско-российских отношениях начались в 2008 году. В феврале 2008 года состоялся визит премьер-министра Туска в Москву, затем последовали встречи на разных уровнях . 2010 год был переломным в том смысле, что такой интенсивности ни в 2008, ни в 2009 годах не было.

    Второй момент заключается в том, что круг обсуждаемых вопросов стал гораздо шире, чем раньше. Мы уже не ограничиваемся темами, связанными с прошлым - они постепенно решаются, - а обращаем внимание на вопросы, связанные с будущим наших двусторонних отношений, отношений между Россией и ЕС, Россией и НАТО.

    Третий момент: именно в 2010 году мы пришли к каким-то конкретным результатам по отношению к самым сложным вопросам, касающимся истории. То, что касается Катыни, общеизвестно. Польша оценила очень позитивно резолюцию Государственной думы по Катыни, причем мы понимаем, что это важно не только для Польши, польско-российских отношений, но и для самой России, так как в резолюции нашелся пассаж, касающийся сугубо внутрироссийского измерения этого вопроса.

    Что касается того, что еще надо сделать для улучшения отношений между нашими странами, здесь можно сказать так - совершенству нет предела: всегда у нас будут вопросы, по отношению к которым мы сможем сказать, что мы можем добиться еще лучшего результата. Я обратил бы ваше внимание на то, что в 2010 году были начаты некоторые процессы, которые еще не завершены, и мы надеемся, что дойдем в них до конца. Это касается, например, рассекречивания документов по Катыни. Этот процесс оказался гораздо сложнее и требует больше времени, чем мы ожидали. Но мы надеемся, что мы не сойдем с этого пути и все документы будут рассекречены. Мы не теряем надежды также на юридическую реабилитацию жертв репрессий. Это один пример.

    Есть и другие вопросы, которые требуют завершения. Я обратил бы ваше внимание на вопрос, связанный с введением нового приграничного движения между Польшей и Калининградской областью. Польша занимает особую позицию в этом плане среди стран ЕС. Мы достигли взаимопонимания с российской стороной о том, как это должно выглядеть. Пока ждем решения Еврокомиссии. Этот процесс был начат, но он еще не завершен. Конечно, он будет способствовать улучшению.

    - Речь идет о безвизовых поездках?

    - безвизовых поездках для жителей Калининградской области. Как вы знаете, ЕС предусматривает исключения, отступления от визового режима пересечения границ для людей, которые проживают в 30-километровой приграничной полосе. Это касается не только России, но и всех сопредельных государств, например - у нас такой режим действует с Украиной. В случае с Калининградской областью оказалось, что практически вся область охвачена этим механизмом за исключением города Калининграда, что просто непостижимо для такого региона. Начались переговоры о том, как решить этот вопрос. Сами понимаете, одно дело регион на основной части страны, и другое дело - анклав. Мы выработали совместную позицию с российской стороной, но пока ждем согласия Еврокомиссии, которая должна разрешить такое исключение из общих правил.

    - Поляки тоже смогут ездить без виз?

    - Да, на паритетной основе. С польской стороны должны быть охвачены приблизительно сравнимая территория и количество людей с Калининградской областью так, чтобы это движение было не только из России в Польшу, но и из Польши в Россию. Это тоже один из примеров того, что было начато в этом году, но еще не завершено.

    Кнечно, существующее положение дел не устраивает ни нас, ни Россию. Польша была одним из тех государств, которые самыми последними ввели визовый режим для граждан России с учетом тех требований, которые мы должны были выполнить, вступая в ЕС. Своего подхода к этому вопросу мы не меняли - мы являемся сторонниками открытости и либерализации движения между ЕС и странами СНГ. Это касается не только России: мы говорим то же самое об Украине, Молдавии.

    - Планирует ли президент Польши Коморовский встретиться в Давосе с российским президентом, а также посетить с ответным визитом в 2011 году Россию? Когда этот визит может состояться?

    - о касается визита в Россию, он действительно планируется как минимум в связи с первой годовщиной смоленской трагедии. Президенты на этот счет уже договорились. Что касается встречи в Давосе, у нас нет пока никакого подтверждения, но есть еще некоторое время и, может быть, будет согласование непосредственно между администрациями двух президентов.

    - Смоленская трагедия, это, значит, в апреле?

    - Да, в апреле. 10 апреля.

    - В Москве выразили озабоченность планами разместить подразделение американских ВВС на авиабазе в польском городе Ласк. Как заявил российский МИД, "этот шаг приходится рассматривать в свете ставшего достоянием гласности натовского плана обороны Польши и государств Прибалтики от "возможной агрессии со стороны России". Так ли это?

    - Здесь есть несколько моментов. О странах Балтии я говорить не буду, потому что это не сфера моей ответственности. Это, во-первых.

    Во-вторых, что касается WikiLeaks, утечка произошла после саммита, а информация, которая является предметом утечки, относится ко времени задолго до этого события. Значит, нельзя говорить, что здесь имело место совпадение, что одновременно НАТО в Лиссабоне говорила российской делегации одно, а между собой обсуждала тот же самый вопрос совсем в другом духе.

    В-третьих, что касается конкретно дислоцирования на территории Польши самолетов F-16 и "Геркулес", речь идет, скорее всего, о символическом присутствии, не о присутствии, которое коренным образом меняло бы баланс сил в этом регионе Европы. Цель, скорее всего, учебная: мы с американцами, как вы знаете, присутствовали раньше в Ираке, сегодня сотрудничаем в рамках натовской операции в Афганистане. Нельзя, учитывая будущее, ограничивать сотрудничество, скажем, только сухопутными войсками, тем более что на нашем вооружении находятся именно эти самолеты - F-16 и "Геркулес". Здесь ничего такого нестандартного нет.

    Четвертый момент - это то, что на все это надо посмотреть гораздо шире, потому что иногда комментируют будущее присутствие этих самолетов на территории Польши или развитие планирования Польши на случай чрезвычайных ситуаций как враждебный шаг. Я хотел бы посмотреть на это с другой точки зрения. Если учесть маневры "Запад" и "Ладога", крупнейшие со времен падения СССР, которые недавно прошли в этой части Европы, это свидетельствует о том, что Россия не только имеет план действий в чрезвычайных обстоятельствах, но и прорабатывает его. Мы - не только не прорабатываем, но даже и на бумаге ничего нет.

    Я считаю, что нет оснований для беспокойства, и думаю, что это не противоречит диалогу по проблемам безопасности, который имеет место между Россией и НАТО. Кстати, такое предложение - наладить более постоянный диалог, какой-то механизм польско-российских консультаций на темы, связанные с безопасностью, - было сделано президентом Медведевым во время визита в Варшаву. Это было принято очень позитивно, президент Коморовский сказал, что для развязки именно таких проблем, как какие-то противоречия, недопонимания в сфере безопасности, лучший способ - это выработка взаимного доверия. Консультации должны этому способствовать. Стоит здесь отметить, что даже до встречи президентов имело место несколько встреч, посвященных ПРО и Transparency and Confidence Building Measures.

    - Польша не боится агрессии со стороны России?

    - А есть такие основания?

    - Но ведь сообщается, что план защиты Польши и стран Балтии разрабатывается именно на случай российской агрессии...

    - Этих планов пока нет. Наша военная доктрина сугубо оборонная. Это, во-первых. Во-вторых, все, что делается, делается в рамках НАТО. Посмотрите на новую концепцию Североатлантического альянса. Там есть много элементов, которые надо читать вместе, не вырывая из контекста, потому что если кто-то берет лишь ссылку на пятый параграф Вашингтонского договора и считает, что НАТО враждебна и не готова сотрудничать с Россией, то он заблуждается. Новая концепция как раз провозглашает развитие диалога с Россией. Инициирован диалог по предложению президента Медведева по ПРО, по возможному сотрудничеству.

    Есть еще один момент - российские политики, дипломаты говорят: "Да, я понимаю ваш подход, будь я на вашем месте, я делал бы то же самое, но он сугубо национальный. Вы не готовы учесть более широкий контекст того, что складывается в отношениях России и НАТО, России и ЕС, России и США". Я думаю, что это не до конца правильно. Если посмотреть на позицию, которую заняла Польша в случае с новым договором СНВ, мы открыто поддержали ратификацию этого договора сенатом США. Это было сделано президентом Коморовским во время его визита в Вашингтон сразу после встречи с президентом Медведевым. Это тоже надо учитывать. С одной стороны, мы хотим иметь на своей территории военных из других стран, в том числе США, с которыми мы могли бы прорабатывать какие-то варианты сотрудничества. С другой стороны, мы поддерживаем договор, который способствует улучшению отношений России и США, России и Запада в целом.

    - Обеспокоена ли Польша российским тактическим ядерным оружием?

    - Ну, а вы как думаете? У Польши нет ядерного оружия, и на территории Польши нет ядерного оружия. Если ядерное оружие будет в Калининградской области, думаете, мы будем счастливы? Представьте, если бы было наоборот. Если бы тактическое ядерное оружие появились в Польше, какая была бы реакция России?

    - Российская сторона неоднократно заявляла, что ожидает разъяснений от Варшавы, почему американские комплексы "Пэтриот" размещаются в Польше рядом с границей с РФ. Не могли бы Вы объяснить, зачем Польша пошла на такой шаг?

    - Насколько я знаю, это делается с учетом существующей инфраструктуры, и техническая информация, касающаяся этого вопроса, известна российской стороне. Я здесь ничего нового сказать не могу.

    - Эти комплексы не направлены против возможного размещения тактического ядерного оружия в Калининграде?

    - Нет. Все, что делается в связи с этим - мы это принципиально повторяем, - не имеет отношения к России.

    - Ранее Польша выступала резко против строительства газопровода Nord Stream и даже называла этот проект откровенно антипольским. Не изменилась ли эта позиция?

    - Мы критически относимся к этому проекту. Можно его рассматривать в разных планах - и в политическом, и в экономическом. Мы оказались заложниками ситуации, потому что, несмотря на то, что мы всегда являлись хорошим партнером "Газпрома", никогда никаких трений не было, всегда деньги поступали вовремя, мы иногда становились жертвами трений на линии Москва-Киев, Москва-Минск. Один раз даже был такой момент, когда давление в трубопроводе упало, потому что надо было усилить подачу газа в самой России в связи с морозами. В Москве, скажем, было 35 , а в Варшаве - 30. Нам от этого не стало теплее.

    Аргумент в пользу Nord Stream такой, что таким образом "Газпром" сможет избежать зависимости от транзитных государств, и он указывает на те страны, с которыми у него возникали проблемы. Ну, а мы здесь причем? Это не наши проблемы. Мы платили вовремя, а давление падало. Сейчас мы можем оказаться в ситуации, когда газ надо будет покупать через Германию, например. Думаете, это будет дешевле?

    - Не проще было бы тогда не критиковать этот проект, а присоединиться к нему?

    - Всравно. У нас труба проложена. Зачем вкладывать деньги, если у нас уже есть труба, по которой мы можем получить более дешевый газ. Так что в экономическом плане с нашей точки зрения это нецелесообразно. Если все политические моменты отвести в сторону, просто с экономической точки зрения этот проект для нас нецелесообразен.

    - Вызывает ли у Вас опасение экологический аспект "Северного потока"?

    - Это отдельный блок вопросов, связанный с экологией Балтийского моря, с не до конца известным местом затопления химических боеприпасов времен Второй мировой войны. Здесь последствия непонятны - может, никаких последствий не будет, может, будут. В том, что касается прокладки газопровода через Балтийское море именно этим путем, мы не могли не обращать внимания на вопросы связанные с самим морем. Мы считаем, что это может сказаться отрицательно на экологии.

    Если говорить о газовой теме, хотел бы обратить ваше внимание на то, что, когда обсуждается этот вопрос, его применительно к нам надо рассматривать немножко шире, чем Nord Stream. Это самая яркая тема - Польша говорит "нет" Nord Stream, но одновременно мы получаем газ из России, хотя цена, конечно, не всегда нас устраивает. Мы обратили внимание на то, что цены на российский газ в Европе зависят не от отдаленности от месторождений, а от того, в какой степени данная страна способна диверсифицировать поставки. Есть страны, которые относительно близко к северным месторождениям, но на 100% зависимы. И они платят больше, чем страны более отдаленные, но в которых доля "Газпрома" составляет 20%. Иными словами, все зависит от того, в какой степени данная компания доминирует на рынке. Это свойственно не только "Газпрому", будь на его месте другая мировая газовая компания, она вела бы себя таким же образом. 100% - тогда я хозяин, я определяю, какая должна быть цена. Есть конкуренция - я учитываю этот момент, и ценовая политика становится более гибкой.

    - То есть, Польша тоже хочет диверсифицировать поставки?

    - А мы это делаем. Мы это делаем, и один из проектов - это строительство терминала сжиженного газа недалеко от Щецина на северо-западе Польши. Скоро будут установлены интерконнекторы, которые соединят нас с другими газовыми системами. Мы изучаем возможности увеличения собственной добычи, в том числе и сланцевого газа.

    - Заинтересована ли Польша в увеличении объемов поставок газа из России или нет?

    - Мы заинтересованы в получении российского газа, и это подтвердили последние договоренности между Газпромом и ПГНиГ. Вопрос - какая в будущем должна быть его участь в общем обеме газа употребляемого Польшей. Но это уже должна определять экономика. Здесь нет политики. Как я уже сказал, если есть какой-то доминирующий субъект, он определяет цену, если несколько субъектов - цена будет или, по крайне мере, теоретически должна быть предметом какой-то конкурентной борьбы между ними. И мы хотим придти именно к этой ситуации - получать российский газ, но не исключительно. Большинство прогнозов говорит о серьезном увеличении использования природного газа в Польше на протяжении ближайших 10 лет.

    - А цена вас не устраивает?

     Это опять зависит от конъюнктуры. Был момент, когда сжиженный газ был дороже российского, и тогда мы могли говорить, что российский газ, конечно, лучше. Но наступил момент, когда сжиженный газ продавался в Европе по ценам ниже газа, который мы получали по трубе. Нельзя закрыть глаза на тот факт, что европейский газовый рынок меняется, и это не только развитие отношений "Газпрома" с партнерами, но и развитие отношений Европы с другими производителями газа.

    Сдует отметить, что в общем энергетическом балансе Польши российский газ не играет жизненной роли. Газ составляет около 12% условной энергии, которую генерирует наш энергосектор из всех источников. Из этих 8 % доля импортного, прежде всего российского газа, примерно 60-65%. Значит, 5-6% генерируемой в Польше энергии приходится именно на российский газ.

    ли вернуться к вопросам безопасности, Польша по-прежнему поддерживает членство Грузии в НАТО?

    - Вопрос касается не столько Грузии или Украины, сколько самого принципа открытых дверей. В НАТО - и таков итог Лиссабонского саммита - сохраняется возможность приема новых членов, если они выполнят требования. Другой вопрос - в какой степени то или иное государство способно выполнить эти требования. Это касается и НАТО, и ЕС, потому что иногда некоторые вопросы, связанные с членством в той или иной организации, преподносятся так, как будто расширение НАТО или ЕС могло бы произойти завтра. Это нереально ни в том, ни в другом случае.

    - В последнее время со стороны российских представителей звучат заявления о том, что РФ может присоединиться к альянсу. По Вашему мнению, есть будущее у России в НАТО?

    - Документы НАТО, основная стратегическая концепция НАТО известны. Россия пока по отношению к Североатлантическому альянсу на официальном уровне была не готова присоединиться. Сотрудничество - да, но членство - скорее всего, не рассматривалось. Принципиально НАТО не ищет новых членов. Это касалось и нас: это мы подавали заявку, а не НАТО просила нас, чтобы мы присоединились. Если кто-то готов присоединиться, пожалуйста - он должен взять Вашингтонский договор, упомянутую концепцию, другие документы, сравнить с внутриполитическими и внешнеполитическими документами и делать выводы.

    - Не так давно польская сторона передала свои замечания к докладу Межгосударственного авиационного комитета (МАК) о расследовании катастрофы самолета президента Качиньского. Известно также заявление премьер-министра Польши Дональда Туска о неприемлемости для Варшавы этого доклада. Какова реальная ситуация? Что устраивает и не устраивает Польшу в расследовании МАК?

    - С формальной точки зрения, мы находимся на полпути. Процедура такова, что МАК делает свои выводы, передает их нам, мы готовим замечания, передаем их МАКу, и потом МАК должен подготовить окончательный вариант. Это 148 страниц (замечаний - ИФ). Не могу в данном случае комментировать, но раз столько замечаний было сделано, значит, специалисты нашли тему.

    - А в целом как бы Вы оценили уровень сотрудничества России с Польшей по расследованию этого трагедии?

    - Будем судить по итогам, а не на полпути.

    - Когда, по Вашим ощущениям, эти итоги могут стать известными?

    - Должны быть, по-моему, в течение первых месяцев следующего года. Есть разные вопросы, в том числе - и связанный со скоростью перевода.

    - Польская сторона по-прежнему настаивает на возвращении обломков самолета?

    - Мы ожидаем, что, когда обломки самолета уже не будут нужны для дальнейшего расследования, они вернутся в Польшу. Наша позиция такова, что этот момент должен наступить как можно скорее.

    - Вы сказали, что рассчитываете, что все документы по Катыни будут рассекречены и переданы Польше. Считает ли польская сторона, что соответствующее уголовное дело должно быть возобновлено? Будет ли Польша настаивать на том, чтобы признать погибших в Катыни жертвами репрессий?

    - Здесь есть два момента. Один - это то, что происходит на государственном, межправительственном уровне. Второй вопрос - это то, что происходит в Страсбурге. Как вы знаете, несколько семей расстрелянных офицеров подали в Европейский суд по правам человека иск против России. Причем здесь, мне кажется, есть некоторое недопонимание, связанное со словом "компенсация". В английском языке понятие "compensation" не обязательно значит "материальное возмещение", это может быть и какой-то другой вид компенсации. Но это уже зависит от диалога между теми, кто подал иск, и теми, против кого возбуждено это дело. Польское государство не является непосредственно стороной этого процесса, оно в нем участвует как третья сторона, поддерживающая истцов. Здесь диалог должен иметь место между главными участниками этого процесса. Там есть несколько моментов: речь также идет о рассекречивании всех документов, о юридической реабилитации. Мне сложно комментировать ход этого процесса, потому что есть две заинтересованные стороны, и они должны определить, как им быть.

    - Вы считаете, что российское государство должно вступить в диалог с теми, кто подал эти иски?

    - Фактически, есть два варианта решения вопроса: первый это решение суда или в пользу, тех, кто подал иск, или в пользу ответчика, и второй, промежуточный вариант - мировое соглашение между участниками иска. В кругу этих вариантов надо найти свой.

    -о есть, вопрос о компенсациях не снят? Потому что после визита в Варшаву президента России Медведева в польских СМИ появились сообщения о том, что президент Коморовский сказал, что Польша снимает вопрос о компенсациях в обмен на реабилитацию.

    - В государственном плане этот вопрос не существует, но он существует в частных исках. Я подчеркиваю, "компенсация" на русском языке звучит как материальная претензия, в то время как на английском, особенно юридическом, языке это звучит по-другому. Здесь есть разные возможности толкования. Но этот вопрос должен быть решен между двумя главными сторонами процесса.

    -да в целом в Катынском деле можно будет поставить точку?

    -подошли уже очень-очень близко. Но это, пожалуй, такой момент, когда, скажем, в лодке у вас образовалась большая течь, и вы ее уже почти устранили. Почти. Но это "почти" означает, что вода еще льется. Чтобы быть уверенным в будущем, в том, что на этой лодке можно спокойно плыть, надо завершить работу и убрать это слово "почти".

    /Интерфакс/    

     

     

     

     

    Print Print Share: